— Об этом задумываются все! — ответил Князь, когда сын поделился с ним своими тревогами. — Но, поверь, наступает момент, когда утренний луч света приносит радость просто потому, что ты его видишь, и уже неважно, сколько тебе лет, сколько ты прожил в Мире. Важно, как ты жил.
Князь еще не обрел своего имени, но чувствовал, что его время проходит. Единственный сын странствовал по Вселенной, удовлетворяя жажду знаний, и хоть на Лирине жизнь шла своим чередом, отмеряя день за днем, как метроном, он беспокоился о будущем.
Как-то раз, когда Милан вернулся на родную планету после длительного отсутствия, Князь решил поговорить с ним. Милан пришел в Зал Обсуждений по его зову. Отец заметил особую задумчивость на лице сына, глубокой складкой обозначившей межбровье.
— Нелегкая миссия выпала тебе в этот раз…
Милан тепло улыбнулся, с любовью посмотрел на отца. Свет еще не проник в кабинет, но и без него вокруг головы Князя был виден ореол — белые волосы, ставшие легкими и пушистыми, обрамляли ее.
— Я побывал на дикой планете. Это одна из планет, на которой нет разумной жизни, но есть все для примитивной. Там скрылся корабль с пиратами, и мы искали их. Так, знаешь, отец, я вдруг вспомнил Фани Монигран, ведийку, укравшую наш Кристалл, ты помнишь ее?
Князь кивнул.
— Ее отправили на такую же планету… Жива ли она? — Милан потупил взгляд.
— Ты одинок сын. Об этом я и хочу поговорить с тобой.
— Но почему тебя это тревожит? И … я не одинок, если ты имеешь в виду женщин.
Князь встал и пересел в глубокое кресло рядом с сыном.
— Женщины появляются в твоей жизни и не задерживаются, — он похлопал Милана по колену. — Скажи, ты продолжаешь любить ту ведийку?
Милан искренне удивился вопросу.
— Нет! Что ты, просто вспомнил давнюю историю. И…
— Что? Говори.
— Вспомнил, что именно Фани я обязан проявлению новых чувств …
— К землянке! — закончил Князь.
— Да! Вот о ней я думаю всю жизнь! Мне так и не удалось установить с ней мысленный контакт.
— Эта затея с самого начала была провальной. Удивляюсь, что ты сам до сих пор этого не осознал, — Князь занервничал. Все же годы берут свое. Он стал замечать, что порой любая мелочь может вызвать в нем это противное брюзжание. Хорошо, что пока замечал…
— Отец, послушай. Многие годы я иду к своей цели. Я хочу на Землю, хочу найти ее, ту девочку, и хотя бы в последний раз в своей жизни взглянуть в ее глаза. Я не знаю, как можно назвать мои чувства, но … я хочу и все! С Землей серьезно работают. Довольно скоро туда отправятся корабли с посланниками Лиги. Это мой шанс. Мне все равно, в качестве кого я мог бы войти в экипаж. Только бы побывать на Земле. Там я найду Ири, Ирину. Думаю, что найду.
Князь слушал, не перебивая. Глаза Милана горели надеждой. Когда он замолчал и, не в силах больше сидеть, встал и подошел к окну, распахнув занавеси, Князь сказал, глядя ему в спину:
— Прошло почти пятьдесят лет. Той девочки уже нет. Она превратилась в … старую женщину. Ты и сам знаешь, что земляне живут в среднем шестьдесят-семьдесят лет. Хорошо, если она жива…
— Жива! Я чувствую!
— Как ты это чувствуешь? — удивился Князь, вспомнив свои ощущения в отношении жены.
Милан вернулся в свое кресло.
— Я долго изучал иреносов и многому у них научился. Нет, я не познал тайну их расы, но все же она мне приоткрылась. Интуитивно я двигаюсь по их пути и понимаю что-то, что-то вижу… Так вот, я чувствую, что Ири жива! И все! — Милан поймал себя на том, что повысил голос. — Прости, отец, я как всегда несдержан! — его лицо расплылось в улыбке, обнажив прекрасные белые зубы.
Князь засмотрелся на сына. Все такой же красивый, возмужалый, с кольцами кудрей на плечах!
— Как в детстве! — добавил он.
— Детство… знаешь, я хотел тебе рассказать. Мой друг иренос как-то обмолвился, что видел маму… давно. Она оказалась на его пути, в его времени и потому он знает. Он лишь сказал, что она была молода, весела и красива.
Лицо Князя засветилось, словно он наяву увидел красивую и молодую жену. Но Милан замолчал, и очарование момента сменилось печалью.
— Прости. Но я должен был тебе сказать об этом.
— Да, да, конечно.
— Ты знаешь, что такое любовь, отец? Что это?
Князь пожал плечами.
— Это радость и муки, счастье и горечь… Так, что это — награда или наказание? — с пылом воскликнул Милан.
Наверное, впервые в жизни Князь не знал, что ответить сыну. Но надо было что-то сказать, и он проговорил:
— Каждый познает сам. Нет рецептов, нет ответов. Успокой свое сердце. И будь готов ко всему, когда отправишься на Землю. Боюсь, что тебя ждет больше разочарований, чем радости. — Князь вернулся на свое рабочее место. — Что ж, я рад, что мы поговорили, хотя думал, что темой разговора станет будущее Лирины.