В прихожей послышался приглушенный шепот, шелест снимаемой одежды, потом тишина, и на пороге показалась Людмила. Она жестом указала в пустоту и представила:
— Ирина Александровна Курлясова, профессор, доктор исторических наук, фанат уфологии и, — девушка шумно вздохнула, — моя бабушка!
— Успела все доложить, — с улыбкой ответила Ирина, появляясь в дверном проеме, с укором поглядывая на внучку.
— Здравствуйте! Вы хоте… ли…, - Ира запнулась, взглянув на мужчину, ожидающего ее.
Она замерла, опустив руки. Улыбка пропала, непонимание, смешанное с тревогой промелькнуло на лице. Перед ней стоял высокий красивый парень, с серьезным лицом, правильные черты которого делали его нереальным, фантастическим. Они встретились взглядами, и Ирина не могла оторвать глаз, погружаясь в изумрудную бездну чувств, излучаемых им.
— Здравствуй, Ири! — произнес Милан, его губы разомкнулись, оживив лицо.
Вмиг очарование сменилось испугом. Ири! Так ее звал только один человек в мире, и не человек даже, а тот, кого она запомнила человеком, но всю жизнь мечтала увидеть его настоящего, не Павлом, образ которого он принял тогда, а настоящего! Сейчас же, стоя почти рядом с ним, Ира сразу вспомнила, что она стара, что ее лицо покрыто морщинами, кожа щек провисает, глаза погрузились глубже, словно прячась за веками. Среди своих ровесников, она выглядела неплохо, даже моложаво, но встретившись с красотой и молодостью того, кого она мечтала хоть раз в жизни увидеть воочию, Ира почувствовала себя глупо.
Опустив глаза, она сцепила пальцы и сразу развела руки, спрятав их за спиной. Узловатые вены, дряблая кожа… Сглотнув, Ирина потеребила мочку уха, и сделала решительный шаг к креслу, что стояло в углу — затененном, в отличие от ярко освещенного центра комнаты.
— Вы хотели меня видеть? — погружаясь в мягкие подушки, с вызовом спросила она. — Слушаю вас! Должно быть, случилось что-то важное, раз вы вытащили меня из дома в такой час.
Голос Ирины стальными нотами резанул по слуху Милана. Он продолжал стоять, молча разглядывая сердитую женщину. Сомнение в том, та ли она, о ком он думает, взволновали его. Влезть в чужую человеческую жизнь, нарушив ее мерное течение еще раз, Милан не мог себе позволить. Это недопустимо. Он посмотрел на девушку, все так же подпирающую дверной косяк. Людмила сложила руки под грудью и исподлобья разглядывала того, кто сумел вывести бабушку из себя, не произнеся ничего, кроме «Здравствуй!».
Милан вернулся на диван и, как спасительный маяк, увидел раскрытый альбом. Взяв его, Княжич подошел к Ирине; аккуратно положив альбом на ее колени, ладонью прикрыл фотографию с тремя друзьями, сделанную девочкой Ирой.
— Это ты фотографировала?
Ира опешила.
— Ого! — раздался голос внучки, не сдержавшей возгласа удивления. Она прошла в комнату и села на краешек дивана.
— Что вы себе позволяете? — заикаясь и совершенно растерявшись, проговорила Ирина.
Милан поднял ладонь. Ира, как завороженная опустила глаза, рассматривая знакомую фотографию.
— Это ты снимала тогда? — повторил Милан, не спуская глаз с лица женщины.
— Да, — тихо ответила она.
Милан вздохнул с облегчением.
— Вот и хорошо! Это ты! Я ждал нашей встречи, долго ждал. Я понимаю тебя, Ири, но … забудь о годах. Я вижу в тебе ту маленькую смелую девочку, с которой когда-то расстался в пустыне…
— Вот именно, — поднимая глаза, глухим голосом сказала Ирина, перебивая Милана — той девочки уже нет! Есть я — старая кляча, которая забыла, что время пожирает плоть!
— Мы остановим время, поверь мне! — Милан говорил с таким пылом и так уверенно, что Ирина вдруг почувствовала надежду на чудо.
Она всегда верила чудесам, любила сказки с красивым концом, мечтала о путешествиях в иные миры и потому всю жизнь посвятила изучению внеземной жизни. Иногда ей казалось сном то, что произошло с ней в детские годы. Ей, в то время не верящей ни в каких инопланетян, довелось воочию увидеть их, да, к тому же, таких разных.
— А ты, правда, инопланетянин? — вдруг по-детски спросила она и ее глаза засветились улыбкой, сразу оживив лицо.
Милан широко улыбнулся.
— Правда!
— А вот тут, давайте поподробней! — вмешалась Людмила, наблюдая за странной сценой у себя дома.
— Милочка, — хотела было что-то объяснить Ира, но Милан остановил ее.
Он встал, подошел к девушке.
— Дай руку!