Мила отстранилась и взглянула на бабушку с таким недоумением, что та растерялась.
— Что?
— Что?! Это я тебя хочу спросить: «Что? Что образуется-то?» — она вскочила и развела руки в стороны. — Смотри! Что ты видишь?
Ира тоже встала. Песок осыпался с ее брюк. Совсем потеряв чувство реальности, она переспросила:
— И что?
— А ничего! — Мила тихонько засмеялась. — Ничего, бабулечка, нет, кроме песка, — она прочертила босой ногой дугу на песке, — моря и неба. Ах, да, и вот этой скалы!
Ира почувствовала себя странно: губы расплылись в улыбке, к горлу подкатил комок, но не рыданий, что было бы уместней в ее ситуации, а смеха. Она давилась от смеха и, не в силах себя сдерживать, дала волю нежданному порыву. Мила сначала опешила, но спустя миг, словно заразилась от бабушки, и тихая природа Нифиды наполнилась звуками, доселе не слышанными на ее безбрежных просторах. Женщины смеялись, упав на песок.
— Все, не могу больше, все! Живот болит! Хватит, Мила, все! — Ире удалось остановиться и она снова села. — Безумие какое-то…
— Вот это ты верно подметила — безумие! — Мила тоже успокоилась.
Они переглянулись. Еще на корабле, где они вскоре оказались после того, как покинули Землю, им пришлось переодеться в легкие светлые костюмы, которые принесла миловидная девушка из команды. Здесь, на Нифиде, они сняли куртки из тонкой, но теплой ткани. Теперь и Ира, и Люда готовы были расстаться и с брюками — так припекало чужое солнце — дневная звезда, как сказал Милан. Он притащил их сюда, не дав даже прийти в себя после бегства с Земли.
— Здесь живут мои друзья, нифы, — сказал он, когда втроем они ступили на песчаный остров без каких-либо домов, деревьев, цветов, даже камней! Только торчащая скала разнообразила унылый пейзаж.
К удивлению землянок, нифами он назвал морских обитателей, похожих на огромных дельфинов, приплывших стаей поглазеть на гостей.
Ира умилилась, когда они, встав на хвост, приветствовали их.
— Какие умные дельфины! — воскликнула она.
Но Люда поправила:
— Не дельфины, бабушка, а нифы!
— Простите, — спохватилась Ира.
Нифы что-то говорили на своем языке, помахивая плавниками и кивая головой. Женщины догадались, что они разговаривали с Миланом, и он их понимал.
— Вы можете разговаривать с нифами мысленно, — сказал он, — надо учиться, Ири. Людмила, ты контролируй свои мысли. Не стоит думать так откровенно, тем более, что они все понимают, — предостерег Милан.
Потом он подошел к Ире.
— Я оставлю вас здесь. Ничего не бойся. Они о вас позаботятся.
Ира плохо понимала, что происходит. Она смотрела на Милана и кивала, соглашаясь, но, когда он направился к кораблю, спросила:
— А ты куда?
— Он улетает! — ответила за Милана Люда. — Вот тебе, любимая, живая вода в огромном количестве — омолаживайся на здоровье, а я полетел!
В словах девушки слышалась нескрываемая ирония. Пряча за ней страх и растерянность, Люда не жалела слов, в отличие от Иры, которая, казалось, потеряла дар речи.
— Я вернусь, как только смогу! Верь мне Ири, я никогда не брошу тебя!
— Но… что нам здесь делать? — до Иры дошло, что они остаются с внучкой одни в богом забытом краю, и неизвестно, как им жить дальше.
«Мы, мы позаботимся, мы!» — услышала Ира мысль, даже не услышала, просто поняла, что кто-то говорит и все.
— Кто это? — она оглянулась.
«Надей, землянка, я — Надей!»
Пока Ира искала глазами дельфина, что разговаривал с ней, Милан исчез вместе с кораблем, лишь туча песка осыпала спину, едва не сбив с ног.
— Люда, детка, где ты? — испугалась Ира, потеряв из виду внучку.
— Да здесь я, — вставая и отряхиваясь, ответила Людмила, — а это называется «Привет!», — махнула она в сторону, где секунду назад стоял модуль Милана.
— Знаешь, я слышу дельфи… нифов! — искренняя радость светилась в глазах Ирины. — Вот, опять… говорит какой-то Надей. Кто-то из них — Надей.
Нифы тем временем развернулись и поплыли, стремительно удаляясь к горизонту. Женщины молча смотрели им вслед. Первой опомнилась Люда.
— Что он, этот Надей, тебе сказал?
— Надей? — Ира будто погрузилась под воду, шум в ушах заглушил все остальное.
— Да, да, дельфин этот, Надей! Ты сама сказала, что он тебе что-то говорил перед тем, как уплыть. Бабуля, возьми себя в руки, вспомни…
Ира словно очнулась от глубоко сна. Звуки, было затихнув, снова прорвались в ее голову. Зазвучало море, переливаясь аккордами, зашуршал песок, запел ветер, пролетая мимо. Только голос Людмилы не вписывался в чудесную музыку, но именно он настаивал на возвращение к реальности.