— Кто?
— Мила, очнись! Вспомни, как организованно наше общество! Ну, кто, по-твоему, будет говорить от имени землян? А? Такие, как мы — студенты, ученые, домохозяйки или те, кого мы выбрали управлять нашим обществом, кому дали в руки власть, а с ней и возможность принятия решений?
Люда задумалась.
— То-то же! Важно донести сам факт существования Лиги до всего народа Земли и убедить их в возможности развития своих способностей. Понимаешь? Именно мы с тобой можем показать на своем примере, на что способен человек. Так ты согласна со мной?
Мила обняла бабушку.
— Конечно, согласна! — она отстранилась, и Ира увидела, как озорные искорки осветили ее глаза. — Но сначала я выясню все о тех рыбах, которых видела в книге у Лагоса!
— Тогда поторопись! Хотя, я удивляюсь тебе — неужели ты не поняла всю важность нашей миссии?
— Поняла, поняла, но интересно про рыб, ба, я быстро, ладно?
Они распрощались в коридоре с высоченными потолками, украшенными старинной лепниной и замысловатыми значками не менее старинных надписей.
— Повторим еще раз, — снимая обруч с головы Людмилы, сказал Зольд.
Один из лучших специалистов Лирины обучал землянок технике передачи информации с помощью проецирования определенных картин, хранящихся в сознании, непосредственно на экран или на магнитный носитель.
Само техническое устройство было довольно-таки примитивным по конструкции: пластиковый обруч с металлическими клеммами, плоская коробка приемника, в котором импульсы, идущие от клеток мозга, активированных реципиентом, преобразуются сначала в код, а потом в изображение. Вся трудность передачи образа заключалась в умении концентрироваться на одной картинке. Рой мыслей, которые атаковали мозг в то время, когда их не должно быть ни одной, сбивал Людмилу и образ, переданный ею, размывался или вовсе нужная картинка уходила в глубины памяти, а вот ненужная, но назойливая рвалась на всеобщее обозрение.
Люда чувствовала себя глупой, тупой просто до слез. Красивый мужчина сидел перед ней с дурацким обручем и умными наставлениями, а она не то что передать хоть одну картинку пейзажа Земли, но даже думать о своей планете в это время не могла. Она думала, но совсем о другом. И слезы злости наполняли глаза.
Зольд отложил обруч. Встал. Люда залюбовалась его стройной фигурой. Только шаровары — присборенные у талии и на щиколотках просторные штаны лиринийских мужчин — не нравились ей.
«Если бы и попку обтянуть, как плечи, то…»
— Людмила, — Зольд обернулся. На его лице играла улыбка, хоть он и старался быть серьезным. — Людмила, ну далась вам моя «попка»! — Зольд широко заулыбался.
«А какие зубы! Мечта…» — Люда осеклась.
— Нет, я так не могу! Что это такое? Какое вы имеете право читать мои мысли? — от стыда она закрыла зардевшееся лицо руками.
— Простите меня, но здесь мы именно этим и занимаемся, — Зольд тоже почувствовал неловкость.
Он подошел к девушке, присел перед ней, убрал ее руки и с нежностью посмотрел в глаза.
— Я понимаю, что это трудно, и ваши мысли имеют право быть тайными, но… Людмила, если бы вы больше прислушивались к моим советам, то сейчас тоже могли бы прочитать мои мысли. Я открыт. Ну, хотите заглянуть в мои тайники?
Люда забыла о горечи, которая только что наполняла ее, и включилась в игру. А как же — прочитать мысли такого красавчика! — конечно хочу!
— Вот и хорошо!
— Что хорошо? — Люда выпучила глаза. — А-а-а, ой, мама родная, да что же делать…
— Слушать меня. Мысли — это навязчивые образы. Они летают повсюду. Могут одновременно залетать в разные головы, могут вызвать похожие образы из вашего сознания и даже подсознания — более глубокого слоя памяти. А могут и быть никчемными, глупыми, отвлекающими. Вот ваши мысли обо мне в нашей ситуации — отвлекающие. И от них надо избавляться.