Сильные руки подхватили Людмилу в тот момент, когда она только разжала свои, опуская ребенка, которого держала. Все произошло настолько быстро, что Люда не успела даже испугаться. Но момент ступора прошел и страх за упавшего ребенка — а он выскользнул из рук, как льдинка, — привел девушку в ярость. Это то самое подсознательное чувство, спящее в каждой женщине до поры до времени — до того времени, когда в ней вдруг, в силу непредвиденных обстоятельств, просыпается материнский инстинкт. Именно в такие минуты женщина способна не только на самопожертвование ради ребенка, но и на действия, требующие немалых сил.
Цепкие руки зажали Людмилу, как клещи сомкнулись за ее спиной. Носом она уткнулась в живот существа, уносившего ее в неизвестность. Люда чувствовала озоновый запах ткани, обтягивающей горячее тело. Она даже ощущала сердцебиение похитителя. Нимало не раздумывая, Людмила напряглась и оттолкнула чудовище. Все завертелось. Пропало ощущение пространства и своего положения в нем. По глазам резануло болью. Люда закричала, но ее крик унесло назад; она сама слышала, как звук ее голоса потонул в странном водовороте, будто в стремнине горной реки, тогда как она осталась на месте, успев ухватиться за … корягу. Да, за корягу, за которую зацепилась ее рука — запястье зажало в чудовищных тисках, тогда как ее тело продолжала теребить бушующая стремнина.
Люда изо всех сил дернула руку. В полной темноте изредка появлялись красные всполохи, и от них глаза горели еще сильнее. Боль стала нестерпимой. Люда уже не кричала — она выла. Спасением казалось освобождение от тисков, и девушка, помогая себе свободной рукой, снова попыталась отцепиться. Но похититель неожиданно сам отпустил ее. Отпустил и оттолкнул — со всей силы, больно ударив в грудь. Люда только ахнула, и смерч, обрушившийся из темноты, закружил ее в чудовищном танце. Вихрь уносил девушку в неизвестность, и от этой пляски стало совсем жутко.
— Мамочка! — закричала Люда, но ее голос утонул во мраке. — Господи, помоги, — она шептала, как полоумная, призывая тех, кого на Земле зовут в самые трудные минуты жизни, в минуты полного отчаяния.
Внезапно движение прекратилось. Тугая тишина окружила куполом. Тишина и мрак. Людмила не ощущала своего тела. Она ни на чем не стояла, ни на чем не сидела, она висела в плотной субстанции, как муха, утонувшая в сиропе. Только боль в глазах — жгучая, пульсирующая — напоминала о жизни.
«Чувствую — значит жива!»
Но страх овладел каждой клеточкой сознания и девушка взмолилась:
— Помогите!
Ответ пришел не сразу. Люда успела мысленно пробежаться по всей своей сознательной жизни. Родные лица отца, матери, бабушки промелькнули, как кадры кинохроники. Последним возник образ иреноса и его голос зазвучал в голове:
— Не бойся. Ты не одна. Я помогу. Не сопротивляйся. Доверься мне.
Тело, испытавшее колоссальное напряжение, получило команду расслабиться. Люда поникла, как сдутый шарик. Ушла боль, ушло осязание, ушел страх. Людмила не почувствовала, как еще одни крепкие руки подхватили ее и понесли со скоростью молнии назад, в то время, откуда она выпала.
В ясном небе Лирины одновременно вспыхнуло несколько огненных солнц. Они загорелись, как пламя костра, и тут же рассыпались искрами, как фейерверк. Жители Лирины никогда не наблюдали подобного зрелища и, запрокинув головы, ладонями защищая глаза от обжигающего света, смотрели в небо, провожая сияющие искры, которые, падая, исчезали в небе, не оставляя никаких следов. Это потом все узнают о нападении на планету, о битве с пиратами, окружившими мирную Лирину кораблями-убийцами. Позже лиринийцы узнают о гибели своих соотечественников и мужестве защитников из числа мобильных сил Лиги Разумных Миров Вселенной. А пока они смотрели в небо и даже улыбались, принимая вспышки огней за праздничное представление.
— Все корабли пиратов, посягнувших на Лирину, уничтожены. Вместе с тем в плен взят еще один корабль-лаборатория. Фрагменты Кристалла Силы доставлены на Лирину.