— Операция прошла успешно. Теперь у вашей внучки ваши глаза. Завтра вы сами в этом убедитесь. Прошу прощения, но меня ждут другие пациенты.
Лекарь ушел. Втроем Ира, Милан и Лагос направились в Дом Кристалла.
Дневная звезда уже опустилась к горизонту, и ее последние лучи освещали Кристалл. В это время суток свечение источника силы не было таким ярким, как в утренние часы. Свет мягко лился вниз, окутывая ложе Кристалла; живой поток струился из всех граней, создавая иллюзию ниспадающего шелкового покрывала. Лагос пригласил Ирину присесть на его любимое место между двумя высокими арками у восточной стены. Милан ушел — у него была масса дел, которые ждали решения. Ира и Лагос остались вдвоем. Они долго молчали, как два мудрых человека — так бы сказала Ирина. Или как два равных лиринийца — так мог подумать Лагос. Нет разницы, кем они были: семисотлетним жителем планеты Лирина, или семидесятилетней жительницей Земли. Оба почти прошли свой жизненный путь, приняв его уроки, некоторые усвоив, некоторые оставив потомкам. В этот день каждый из них выглядел молодо для своих лет и, несмотря на молчание, каждому из них было что сказать и о чем спросить. Знаний никогда не бывает много. А тяга к ним говорит о живости ума. Потому любознательный человек даже в преклонном возрасте вызывает восхищение.
В последние минуты уходящего дня два аксакала своих планет думали о разном: Ира размышляла о мудрости, как о содержимом сосуда, который и есть жизнь. Каждому существу дан свой сосуд. Вот Лагос наполняет его сотнями лет, а ее сосуд заполнен лишь на десятки. Но, потеряв облик землянки, соответствующий ее возрасту, Ира теперь не знала, каков размер ее сосуда жизни — придется ли ей потратить еще с пару десятков лет на его заполнение или для этого не хватит и сотни.
— Ири, можно мне называть тебя так? — Лагос улыбнулся.
В его чертах Ира увидела тень Милана. Возможно, когда-то муж тоже станет таким же задумчивым и таким же белым, как его отец.
— Конечно, князь, — Ира ответила улыбкой.
— Нет, Ири, я не Князь, я теперь его отец, и зови меня по имени, не стесняйся. Я столько лет был безымянным, что… мне приятно снова слышать его.
— Я понимаю, но мое воспитание не позволяет обращаться к почтенному человеку просто по имени.
— А я и не человек!
Ира засмеялась и с восхищением оглядела статную фигуру Лагоса. Даже сидя, он возвышался над ней так, что ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Да уж, наши аксакалы с возрастом становятся все ниже — и голова опускается, и спина прогибается колесом. Вы же стройный мужчина, ничем не уступаете молодым.
— У нас все так, Ири, в том не моя заслуга. У нас такое воспитание, — Лагос сделал ударение на последнем слове. Но тут же попросил: — Ири, расскажи мне о Земле, о землянах, не часто нам удается вот так, не спеша, поговорить. А мне давно хочется спросить тебя о том, как вы живете, что главное в вашей жизни, какие идеалы…
— Идеалы?! Простите, Лагос, я перебила. Раньше я не задумывалась о своих идеалах. Просто жила. О цели жизни я, конечно, размышляла. Но и сейчас я вряд ли смогу внятно ответить на вопрос: Какова цель моей жизни? Была. Теперь я знаю.
— И какова она сейчас?
— Донести до людей знания о жизни во Вселенной. Я хочу, чтобы земляне — все земляне! — наверняка знали о вас, к примеру, о Лиге Разумных Миров Вселенной, о братьях по разуму, как у нас частенько говорят. Но… я не уверенна, что мне поверят. Видите ли, землянам свойственно во всем сомневаться. Это первое чувство, которое возникает при получении какой-либо информации. Тебя обязательно спросят: А ты уверен? Или открыто поднимут на смех: Ну, ты заливаешь! Даже на ученых советах — а мне приходилось на стольких и докладывать, и слушать! — никто не верит не то что на слово, но, часто и фактам. Найденный артефакт могут назвать умелой подделкой, сделанный вывод — безосновательным. Меня все это вгоняло в депрессию. Я ведь даже летательный аппарат Фани Монигран показывала на закрытом заседании ученого совета, и знаете, что мне сказал председатель? «Интересная конструкция, но ничего нового, мой внук на таком самокате гоняет». Гоняет! А то, что этот «самокат» сделан из неизвестных на Земле сплавов, что он управляется на расстоянии с помощью перчатки… «У вас есть такая перчатка?» — спросили меня. И когда я сказала, что нет, но я видела, я даже летала на этом аппарате, все рассмеялись — с издевкой, глядя на меня, как на первоклассницу. «Вот когда найдете ту перчатку, тогда и приходите, а пока…» — Ира отвернулась.
Лагос понял, что бессилие перед теми, кто не хочет верить, ее угнетало.