Люда расплакалась. Навзрыд. Она хотела выбежать из комнаты, но столкнулась в дверях с Лагосом и уткнулась носом ему под грудь.
Ира только развела руками, показывая всем своим видом, что она не знает, что делать. Лагос сделал знак, и Ира отошла в дальний конец спальни.
— Не стоит лить слезы из таких прекрасных глаз, — Лагос отстранился от Людмилы и приподнял ее подбородок, — вот покраснели. Так нельзя! Нельзя сейчас напрягать глаза, надо их поберечь.
— Лагос…
— Я все знаю, ты огорчена, в твоем сердце живет обида и злость.
— Злость?! Я злюсь?
Лагос увлек девушку в комнату, усадил на кровать.
— Все понимают, что ты пережила, все сочувствуют тебе. Все стремились помочь и спасти тебя — и Страж Вселенной, и Нил, и твоя бабушка. Ты жива, здорова. Нил погиб. Иренос, скорее всего, тоже. Почему ты злишься? На кого ты обижаешься?
Лагос не ругал Люду, не выговарил ей, пытаясь показать, какая она неблагодарная. Он просто говорил. Его голос оставался ровным. В его глазах теплился свет. Люда растерялась. Она знала, что, спасая ее, погибли двое, два представителя разных рас, не люди, но мужчины, которые отдали жизнь ради ее жизни. Но собственные переживания не позволили прочувствовать этого. Людмила ощутила холод в груди. И стыд. Она оглянулась на Ирину и словно впервые увидела ее — бабушка смотрела с тревогой, с ожиданием. И белая прядь волос… Люда кинулась в ноги к Ире. Обхватила их.
— Прости меня, я дура, прости, прошу, бабуля, прости меня…
— Девочка моя, родная, что ты, — Ира не сдержала слез. Она растерялась. Ей стало стыдно перед Лагосом, она не знала, как себя вести.
— Вот, что землянки, — Лагос встал. — Все, что произошло, осталось в прошлом. Я не призываю вас забыть о нем, но оставьте страдания там, где они были — тоже в прошлом. А жить надо сегодня. Так что вставайте и пойдем. Я пришел за вами. В Дом Кристалла привели детей, которые пострадали при нападении. Такое за все время моей жизни происходит впервые — дети у Кристалла Силы. И я не хочу пропустить это событие. Но хочу вас предупредить, никаких слез, расспросов о пережитом, сочувствующих взглядов! Дети быстро забывают страх и боль. И незачем им напоминать о них.
Люда закивала головой, вскочила на ноги. Замешкалась на секунду и кинулась к ящикам, что стояли вдоль стены, напротив окна. Открыла один, затем другой…
— Что ты ищешь? — волнуясь, спросила Ира.
— Не знаю, ба, что-нибудь… что-то надо подарить… Господи, да что же это такое — ничего нет для детей, ничего! Хоть конфетку, хоть игрушечку какую!
Лагос удивился не меньше Ирины.
— Что она ищет?
— Лагос, — Люда подбежала к нему, не обращая внимания на его вопрос к бабушке, — я даже не знаю, где бы найти что-нибудь для детей…
Лагос стоял в полной растерянности. Ира пояснила:
— Она хочет сделать подарки детям. Мы не знаем, принято ли это у вас, и что вы дарите.
Старый князь улыбнулся. Две странные женщины смотрели на него одинаковыми глазами, в которых играли золотистые искорки.
— Непостижимо! Сколько я не стараюсь, но, видимо, мне никогда не понять вас, — он пригласил женщин к выходу, галантно склонив голову и показывая рукой на дверь. — Идемте, я знаю, что вам надо.
Круглый зал Дома Кристалла напоминал большой скворечник — издали слышалось веселое щебетание детей, так похожее на болтовню птиц. Дети не сидели перед Кристаллом чинно, как мудрецы, они бегали друг за другом, толкались, смеялись, но, подняв голову и обратив взор к Кристаллу, замирали. Тогда в их глазах отражался восторг, смешанный с целительным излучением невиданной космической силы. Но дети не могут долго находиться в спокойном состоянии. Они нуждаются в движении, а потому даже диковинный Кристалл не может удержать их внимание более, чем на короткое мгновение.
Людмила сразу нашла девочку, которую она тогда держала на руках. Малышка в желтом платьишке напоминала распустившийся одуванчик. А копна белых с золотым отливом кудряшек и впрямь была похожа на головку одуванчика, только уже созревшего, готового разлететься по всему миру сотней полупрозрачных зонтиков.
— Привет! — Люда присела перед девочкой на корточки. — Помнишь меня?
Девочка закивала в ответ, не сводя большущих голубых глаз с чужой тети. На вид малышке было годика три, но это по земным меркам. Люда хотела спросить, сколько ей лет, но передумала. Какая разница? Девочка жива-здорова, очаровательна и вместо ненужных вопросов Люда протянула ей красный фрукт, корзинку с которыми она держала в руках.
— Держи!
— Спасибо! — голосок, подобный журчанию ручейка окончательно умилил Людмилу.