Ира заплакала.
— Ох, Боже мой, неужели это уже прошлое! Но я такая же, как была тогда! Как это возможно? Как…
Ира вернулась к окну, распахнула его настежь. В застывший воздух Хранилища Мудрости влетел порыв ветра. Вопреки ожиданиям, он оказался совсем не холодным, но свежим. Ира чувствовала, как щеки приятно охладились. Глаза высохли, и даже внутри стало прохладнее: чувства улеглись.
— Люда права, надо прогуляться!
Ира решительно направилась в кабинет Милана.
Глава 12
…Белоснежная легкая ткань — так похожая на тончайший индийский шелк — обтекала фигуру Людмилы, которая, словно птица, парила в танце на зеленой лужайке Дворцового сада. В объятиях широкоплечего Зольда, земная красавица казалась невесомой, почти прозрачной, сказочной принцессой из детских снов. Глаза девушки сияли, как золотистые рубины, волосы, убранные розовыми цветами, приподнимались волной при кружении, и опадали на плечи, когда счастливая невеста замирала перед женихом, приподнявшись на цыпочки, в ожидании следующего па…
Ира в который раз смотрела собранный из воспоминаний фильм свадьбы Людмилы и Зольда, наслаждаясь красотой внучки и восхищаясь сдержанной мужественностью лиринийца, отдавшего ей сердце. Но, если со стороны Зольда на свадьбе присутствовало пол Лирины, то родных Людмилы представляла только она — бабушка, подруга, и соотечественница. Как хотелось Ире видеть рядом и Пашу, И Мишу, и невестку, и своего внука Павлушку, о котором она знала только из рассказов внучки. Знала, но сердцем отказывалась верить — и хотела, но не могла.
— Да… как же вас всех здесь не хватает…
Ира загрустила. Она закрыла глаза и мыслями улетела на Землю, в свой родной Ташкент, в свою маленькую квартиру на самом верхнем этаже безликой девятиэтажки. Но не успела Ира погрузиться в мечты, как пронзительная мысль Людмилы ворвалась в плавно текущий поток размышлений.
— Господи… — сердце Ирины оборвалось, — что случилось?..
Она сжала подлокотники кресла, дернулась, чтобы встать, но не успела: на ее коленях оказался … правнук, сынишка Людочки, которому только-только исполнилось три года.
— Ты… ты… малыш… ты как… — Ира забыла слова — и русские, и лиринийские.
Она обхватила мальчика, зажав его в объятиях, из которых он, пыхтя, и толкаясь руками, попытался выбраться.
— Бабуля, пусти…
Но Ира сжала его еще крепче, словно боясь, чтобы кто-то не выхватил правнука из ее рук.
— Пусти! — потребовал он, вложив в слово всю свою детскую решительность.
— Ой, Ленечка, — Ира расцепила руки, опомнившись и испугавшись теперь уже того, что она могла причинить боль ребенку.
Как только малыш почувствовал свободу, сразу… исчез: Ира лишь заметила мелькнувшую красную линию, прочертившую воздух.
— Леня!..
Запах озона заполнил комнату, напомнив особую свежесть стерильной больничной палаты. Ира сжала кулаки, глубоко вздохнула.
— Только спокойно! — она резко освободила легкие от остатков воздуха и, вместе с ним — беспокойства, и выбежала в открытую дверь.
В коридоре, ведущем к выходу в сад, Ира столкнулась с Людой.
— Ба, ба, бабуля… Ленька… он… исчез… прямо с рук!
Ира взяла внучку за плечи.
— Успокойся, он был у меня, все нормально, он так… шутит… наверное, — Ира успокаивала Милу и говорила первое, что придет на ум, но, в абсурдных, на первый взгляд, словах ей показалось и разумное зерно, — да, такие детские игры!
— Бабуля, какие детские игры! Ты что несешь? Где он? Где мой сын?
Люда стояла перед бабушкой бледная, с глазами, распахнутыми в пол-лица. Ира поняла, что внучка вот-вот упадет в обморок.
— Людочка, он убежал, я вот иду за ним, пойдем вместе, он, наверное, спрятался в саду, идем, — она потянула внучку за собой.
Свежий воздух отрезвил. Холодный ветер прошелся по лицу, по обнаженным рукам.
— Холодно… Ленька в одной рубашечке… — Люда заплакала.
Ира не торопилась бежать в сад, она стояла на крыльце и с высоты его ступеней вглядывалась в уходящие в темную зелень дорожки. На краю поляны, кое-где еще зеленеющей последними кустиками прошлогодней травы, в беседке Ира увидела Лагоса. Его трудно было не узнать: белая шапка волос, неизменный кич на широких плечах. Лагос тоже заметил женщин и помахал рукой. Второй он прижимал к себе полу кича. Ира догадалась, что за ней спрятался правнук.