— Идем, Людочка, вон Лагос, Леньчик с ним! Ну, что ты так испугалась? — утешала внучку Ира, — дети беспокойные, а лиринийские — особенно, ведь воспитание какое — полная свобода! Вот они и бегают от родителей.
Люда послушно шла с бабушкой, всхлипывая, как ребенок, то ли от пережитого страха, то ли от обиды.
— Я… я ему ложку ко рту подношу — он отворачивается, я уговариваю — он махает головой, я ложку к губам, а он… исчезает! — Люда кулаками протерла щеки, а слезы все текли.
— Ну, ну, тише, успокойся…
— Ба, ну как же мне его кормить, как воспитывать?
— Сейчас поговорим, Лагос подскажет, мы же с тобой не одни! А Леньчик — наш общий любимец!
— Вон, зыркает глазенками, твой любимец, из-за плаща Лагоса… Леня! Как тебе не стыдно? Ты почему убежал? Не одетый…
Кудрявая головка скрылась в складках ткани кича. Ира заметила, что Лагос крепче прижал к себе малыша. Люда протянула руки, чтобы забрать сына, но князь отрицательно покачал головой. Люда остановилась в нерешительности. Бабушка прихватила ее за талию и увлекла за собой. Они рядышком сели напротив Лагоса.
— А вот и мама, и бабушка! — старый князь отдернул ткань и заглянул ребенку в лицо.
— Лагос, он меня не слушается, не хочет есть, убегает, — Люда то ли жаловалась, то ли оправдывалась.
— А он больше не будет, да, Линед?
— А зачем она в меня ложкой тычет? — малыш насупился.
— Она — мама, а маму надо слушаться, сынок. Если не хочешь есть, так и скажи, а вот убегать не надо!
— Я говорил…
Лагос улыбнулся.
— Идемте в дом, здесь прохладно для ребенка. Нам всем есть, о чем поговорить.
Не успел Лагос встать, перехватывая Линеда с колен на руки, как тот снова исчез.
— Леня! — Люда дернулась за ним, Лагос остановил:
— Не угонишься!
— Вот, ну что с ним делать? Где теперь искать? И что, это так теперь всегда будет?
— Идемте в дом, он к отцу побежал.
— Как к отцу?.. — Ира остолбенела. — Зольд улетел с Миланом… на новый завод, туда, — она показала пальцем в небо.
Лагос снял кич, укрыл обеих женщин.
— Они уже вернулись. Идемте. Нам необходим семейный совет, сейчас самое время, раз все в сборе!
Князь с советниками и неизменным Ветром покинул лайнер и направился к поджидавшему транспортному модулю. Зольд чуть приотстал и вдруг замер на месте. Ветер мгновенно оказался за ним. Милан тоже остановился, оглядываясь вполоборота. Заливистый детский смех обескуражил всех. На плечах Зольда повис Линед, обхватив отца за шею.
— Ты что здесь делаешь? — прижав одной рукой сына к своей спине, Зольд повернул лицо к нему.
Отец и сын уперлись друг в друга носами. Линед, хихикая и прищурившись, уставился в глаза отцу. Зольд подмигнул и перетащил шалуна вперед.
— Так, бегать, значит, научился! Испугал маму, бабушку, так, так… шалишь, а сын? — Зольд говорил полушутя. Радость, которую он испытывал, прижимая к себе малыша, была куда больше, чем удивление, а желания ругать его не было вовсе. Но озабоченность от столь раннего развития способностей сына все же озадачила. Зольд, балагуря с малышом, обменялся мыслями с Князем и Ветром. То, что поведал иренос, озадачило еще больше.
«Я не могу проследить свой род так далеко», — Зольд знал только пять поколений своей семьи, дальше знание тонуло во мраке.
«Да, это далеко от тебя, но я вижу».
«Тогда покажи мне!»
«Это опасно».
«Для меня?»
«И для меня тоже».
Любопытство овладело лиринийцем настолько, что он был готов ко всему.
«Но… мы справимся! Ты же знаешь!»
Зольд правильно рассчитал реакцию иреноса. Тот действительно знал, что время их жизни идет в будущее.
— Отдай ребенка, я покажу.
Милан забрал Линеда, хлопающего любопытными глазками.
— Идем ко мне, маленький шалун!
Нежность и хрупкость тельца ребенка, которого Милан прижал к своей груди, отозвалась в сердце сладкой болью. От малыша пахло по-особенному свежо, как ни от кого в мире. В эту минуту Милан ощутил странную тоску. Уже не раз она пробиралась в его сердце. Милан хотел бы вот так же, как сейчас сына Зольда, держать в руках своего сына. Он ничего не говорил Ири о своем желании, но они уже столько времени вместе… Занятый все время делами, он все больше отдалялся от жены, тоскуя по ней в разлуке редкими бессонными ночами, и прогоняя тоску мыслями о процветании Лиги. Сейчас он даже не подумал о том, что открыт и кто-то еще может узнать о его тайных думах.