«У тебя будет сын» — мысль Ветра отрезвила.
Милан не ответил, а только посмотрел на друга. В его многогранных глазах прочитать что-либо было невозможно, но взгляд иреноса показался Милану особенно мягким.
Зольд же настолько погрузился в родословную своей семьи, что мыслям Князя в его думах не оказалось места, и они улетели незамеченными.
«Я оставлю тебя, Князь», — Ветер держал Зольда за руку.
Несмотря на свой высокий рост, лириниец выглядел рядом с иреносом, как подросток.
«Мы ждем вас в Зале Обсуждений!» — Милан решительно шагнул в модуль, а Зольд с Ветром в тот же миг исчезли.
— Папа убежал с дядей, — и Линед назвал Ветра его настоящим именем, которого даже Милан, проживший с иреносами бок о бок не один год на Иреносисе, не мог вымолвить.
— Да, папа прав, твое развитие намного превышает развитие детей Лирины.
Линед дернулся. Милан сжал его крепче.
— Давай договоримся так, малыш, сейчас ты будешь меня слушаться! И не только меня — и маму, и бабушку — всех! Ты умный, а это означает, что должен понимать — огорчать близких плохо! Договорились?
Линед насупился.
— Я хочу к папе.
— Ты не ответил мне, — Милан настаивал на своем.
Мальчик кивнул в ответ.
— Значит, договорились. А папа вернется быстро. Возможно, даже быстрее, чем мы с тобой дойдем до Зала Обсуждений.
Линед хихикнул в ответ. На что Милан подумал:
«Да, возможно, ты мог бы быстрее, но я не могу!»
Зольд мчался по дороге Времени, крепко сожмурив глаза и ощущая резкие повороты в стороны — настолько резкие, что, казалось, ураган поднял его и бросает куда ни попадя, как былинку.
Ветер, одному только ему ведомыми дорогами, вел лиринийца назад — в такое далекое прошлое, в котором и ему не было места. Но, следуя дорогами своих предков, интуитивно вычисляя нужное направление, он пересекал временные пути своих родственников, запоминая последовательность переходов во Времени. Это было самым важным! Уйти во Время легко, вернуться назад почти невозможно. Есть только один шанс: точно знать нить пути и не попасть во временные вихри. Ветер рассчитывал на себя, он даже был уверен в себе настолько, что решился испытать удачу, и не один, а со спутником.
Зольд послушно выполнял все требования иреноса. Он крепко закрыл глаза, хорошо помня историю жены, он также крепко держался за железную руку иреноса, и безоговорочно выполнял его команды, когда они, как догадывался Зольд, уворачивались от вихрей и воронок.
Полет длился долго. Так долго, что рука лиринийца окаменела: он не чувствовал ни одного пальца. Но Зольд верил Ветру. И еще крепче зажмуривал глаза. Но вот движение начало стихать. Сначала еле ощутимо, потом резче, еще резче… Зольда толкнуло вперед по-инерции, но крепкая рука иреноса вернула его назад.
«Не спеши открывать глаза. Стой. Как бы тебе ни хотелось, ни за что не отпускай моей руки. Слушай. Я скажу, и ты откроешь глаза. Медленно».
Зольд слышал биение своего сердца. Оно стучало набатом, отдаваясь во всем теле бешеным движением крови. Парень глубоко вздохнул. Воздух показался тяжелым. Диафрагма поднималась с трудом. Тогда Зольд перешел на глубинное дыхание, работая мышцами живота. Так стало легче. Сердце начало успокаиваться. Лириниец почувствовал, как иренос слегка ослабил хватку — всю руку пронзили мелкие иголочки от потока крови, пробивающейся к капиллярам.
«Открывай глаза», — голос Ветра звучал спокойно.
Зольд приоткрыл веки. Он ожидал увидеть свет, но перед взором оказался сумрак. Тогда Зольд раскрыл глаза шире. Голова закружилась. Ветер крепче сжал его руку.
«Дыши глубже. Через силу».
Зольд поднял вздохом грудь, плечи. При выдохе почувствовал себя уверенней.
«Ветер, здесь темно. Я ничего не вижу».
«Присмотрись».
Зольд сосредоточил взгляд на темнеющем в полумраке предмете. Это было что-то неестественное, какое-то сооружение. Довольно-таки громоздкое.
«Что это?»
«Космический корабль. Ваш».
Зольд вспомнил историю освоения космоса, когда огромные, как горы, корабли улетали в космическое пространство со скоростью едва превышающей скорость преодоления притяжения Лирин.
«Это было…», — он напряг память, но иренос прервал его попытку.
«Не думай лишнего. Смотри».
Пространство за кораблем изменилось. Оно посветлело. Небо расширилось, его цвет стремительно начал меняться от серых оттенков до ярких пурпурных и от них — до нежных голубых. Зольд с восхищением наблюдал рассвет на планете…
«Иреносис», — ответил на его мысль Ветер.