Кот дышал часто-часто. Когда она касалась крошечных шипиков на его члене, он сглатывал и жмурился от удовольствия. Маринетт немного сползла вниз, усевшись на ногах Нуара и открыв для себя обзор на его член.
Да, шипики. Как у настоящего кота. Было даже странно, если честно, видеть на обычном человеческом члене подобные наросты — но почему-то ещё и очень возбуждающе. Словно Маринетт на самом деле попала в качественный хентай. Красивый парень под ней стонал во весь голос, когда она просто касалась его странной анатомии, у него был потрясающий изменённый член, а у Маринетт — много теоретических знаний, которые давно стоило бы проверить на практике.
Она-то, правда, думала, что проверять она будет их на Адриане… но мир слишком настойчиво сталкивал её с Котом Нуаром, так что не было ничего удивительно, что именно напарник станет её первым во всех смыслах мужчиной.
— Кот, я хочу кое-что попробовать.
— Что угодно… миледи, для тебя — что угодно… только не останавливайся!
Маринетт кивнула, хотя Нуар не мог этого видеть, и сползла ещё немного пониже. Член Кота оказался примерно на уровне её лица, когда она нагнулась. Обхватив ствол пениса рукой, Маринетт подняла его и шумно выдохнула. От прохладного воздуха Кот вздрогнул, и его член дёрнулся прямо в ладони девушки.
Это было возбуждающе. И очень интересно.
Маринетт на пробу сделала движение ладонью вверх-вниз. Было суховато, но никакой смазки под рукой у девушки не было. Сильно слюнявить член, насколько Маринетт помнила, тоже не стоит: испаряющаяся влага быстро охладит его, и Коту будет не очень приятно… так что придётся обойтись без всего этого.
Член был необычным и, говоря откровенно, мало напоминал человеческий. Маринетт не знала, было ли это влияние Плагга или акумы, но ей в любом случае нравилось то, что она видела. Не очень крупный орган с вытянутой и изменённой тёмной головкой, с крошечными шипиками по всей длине ствола и без лишней кожи, которую Маринетт видела в порно-роликах.
Вот рту у Маринетт сначала пересохло. Потом стало так много слюны, что она чуть не закапала из уголков губ. Можно ли было назвать её возбуждение проявлением ксенофилии она не знала. Да и какая разница? Под ней был Кот.
Она наклонилась ещё больше и легко прикоснулась губами к одному из шипиков. Кот с шипением втянул воздух и вцепился когтями в одеяло, с лёгкостью разрывая его. Заинтересованная реакцией, Маринетт поцеловала другой шипик — и снова наслаждалась раздражённо-возбуждённым шипением Нуара.
Ему нравилось. Ей тоже, так что она продолжила целовать каждый из шипиков, затем начиная коротко колоть их кончиком напряжённого языка. Кот стонал и елозил под ней, когда Маринетт стала осторожно вылизывать уздечку и головку. Во всех интернет-источниках говорилось, что это самые чувствительные места…
Установив член вертикально, Маринетт заправила прядь волос за ухо и посмотрела наверх, на Нуара. Кот смотрел в ответ, привстав на локтях: глаза у него снова помутнели, скулы раскраснелись ещё больше, губы приоткрылись… потрясающее зрелище.
Не отрывая взгляда Маринетт открыла рот и медленно насадилась им на головку, упирая ту посреди языка. Дальше заглатывать не стала, потому что смысла не было: Кот закатил глаза, рухнул на кровать и с громким стоном кончил Маринетт прямо в рот.
Сперма у него на вкус была никакая. Горячая и абсолютно безвкусная, поэтому Маринетт без проблем проглотила её. Но вот что удивило Маринетт: несмотря на оргазм и эякуляцию Кот всё ещё был возбуждён, а его член не стал мягким.
Девушка подползла выше и села Коту на живот. Нуар смотрел на неё широко раскрытыми глазами, лишёнными абсолютно всякой мысли. Он тяжело дышал, и Маринетт промежностью ощущала, как сокращается его пресс в посторгазменной судороге.
И это тоже было… возбуждающе.
Она оглянулась через плечо и расчётливо осмотрела достоинство Нуара. В целом, Кота нельзя было назвать половым гигантом, и это было замечательно. Да и она сама была очень даже возбуждена от короткого минета; кто же знал, что это настолько интимно, интересно и сексуально… будет ли ей больно, если она сейчас сама лишит себя девственности? По идее, не должно. Она же читала, что всё это чушь собачья, и вообще…
Кот, пока Маринетт размышляла, немного пришёл в себя. Он привстал и, удерживая девушку за спину, даже сел — так что они оказались нос к носу, она на его коленях. Вставший член Нуара при этом был между их телами, как знамя предстоящего совместного удовольствия.
— Нервничаешь? — хриплым голосом спросил Кот.
Маринетт неловко пожала плечами. Конечно она нервничала, тем более, что у её «режима Ледибаг» кончился заряд. Всё, нет в ней больше смелости, последние крохи потратились на то, чтобы взять головку члена в рот. Это, конечно, оказалось очень интересно и приятно, но также очень нервно и слишком необычно.
— Хочешь… хочешь тоже попробовать оральный секс?
Предложение далось Коту нелегко, судя по покрасневшим скулам. Но Маринетт была вынуждена отказаться: одна мысль о том, что голова Нуара будет между её ног, вводила её в состояние паники.
— Нет. Не в этот раз.
— Тогда просто… ну, секс?
— Секс.
Они синхронно посмотрели на член Кота. Тот в ответ дёрнулся, будто обладал собственным интеллектом и был крайне согласен с прозвучавшим предложением.
Маринетт хмыкнула. Хекнула. И расхохоталась. Ей вторил смех Нуара. Ситуация была по-дурацки неловкой, и дружный хохот помог хоть немного сбросить напряжение. Кот потянулся за поцелуем, и Маринетт придвинулась ему навстречу, опуская при этом руку на член.
Головка на ощупь была шелковистой и очень горячей. Вот ведь странность: весь Кот был прохладным, как нежное дыхание зимы, и только его член будто бы оказался сосредоточением всего жара в его теле. Маринетт с нервным предвкушением представляла, как может ощущаться его член внутри.
Наверное, круто.
Она привстала на коленях, не прерывая поцелуя. Нуар притянул её ещё ближе, положив когтистые руки на ягодицы — словно они и должны там лежать, словно там специальное место для его ладоней и пальцев. Затем Кот медленно потянул её вниз; Маринетт обхватила его член, направляя орган рукой, и послушно опустилась.
Проникновение было быстрым и абсолютно безболезненным. Маринетт ощущала, что её распирает, что в ней никогда не было ничего постороннего, и это странно; что было бы всё-таки неплохо сначала хотя бы пальцами, но у Кота были когти, а она сама даже не подумала об этом… но это было круто, как она и думала. И очень горячо.
Кот ткнулся носом в её скулу и сильнее сжал пальцы. Тихонько рыкнув, он подхватил Маринетт под бёдра и осторожно приподнял. Опустил. Совершил небольшое движение тазом, минимально толкнувшись в неё. Каждый из его жестов срывал с губ Маринетт восхищённый вдох, сам же Кот стонал во весь голос. Громко и чертовски сексуально.
Маринетт закинула руки ему на плечи и привстала сама. Кот заскулил, когда его член чуть не выскользнул из неё и жалобно мявкнул, когда девушка опустилась обратно. Он повторял эти звуки каждый раз, когда Маринетт качалась вверх-вниз, и звучал откровенно жалко — в хорошем, возбуждающем смысле. У Маринетт буквально срывало крышу от осознания того, что сильный, сексуальный Кот издаёт такие просящие звуки только из-за неё и её движений.
Спустя какое-то время она попривыкла к ощущениям и стала опускаться более резко. Её задница шлёпала о его ноги, и эти звуки внезапно стали номером два для Маринетт по возбуждающему эффекту. На первом месте всё ещё был Нуар и его стоны.
Кот обнимал её так, будто боялся, что она исчезнет прямиком с его члена. В конце концов он опрокинул её на кровать и взял дело в свои руки.
Маринетт ощущала себя маленькой и очень слабой по сравнению с Котом; при этом она чувствовала себя всесильной, чудесной, желанной — как когда она была Ледибаг, только в собственной шкуре, без волшебного костюма. Было хорошо, жарко, потрясающе, так приятно, что она могла бы сойти с ума. Кот закинул её ноги себе на бёдра и вколачивался в неё, уже не осторожничая.