Зелёные глаза сомкнулись в насмешливом моргании. Нуар совершенно не выглядел напуганным или обеспокоенным. Больше казалось, что возможное свидание с Ледибаг его волнует намного сильнее, чем творящаяся сейчас в Париже вакханалия. Отличная защитная реакция психики, если кто спросит Ледибаг.
— Ну да. Что может лучше выбить воспоминания о кровососущих вампирах из головы, чем вампиры, сверкающие на солнце, как кучка стразиков?
Ледибаг невесело усмехнулась.
Она вообще не представляла, как Чудесные в этот раз справятся с заразой. Акумы, вышедшие из самой преисподней, оказались сильнее, опаснее и более жестокими, чем всё, с чем герои раньше сталкивались. Ни милосердия, ни мягкости — только желание подчинить, разорвать или уничтожить.
Палачу, к примеру, нравилось то, что он делал. В этом он был похож на акуму, устроившую из города большую оргию. Ещё Палач обладал какой-то вывернутой моралью и, зафиксировавшись на одной жертве, не успокаивался, пока не убивал её. Даже если выбранный человек сбегал, Палач не волновался: молочный купол не давал его жертвам покинуть территорию Парижа. Всё равно они оказывались на его висельницах.
По Упырю было неясно, нравится ли ему то, что он творит, или же это просто необходимость. В любом случае, вампир плодил себе подобных с невероятной скоростью, а уже они обожали пить кровь и жрать мясо.
Неудивительно, что город практически вымер. Редкие аванпосты цивилизации затирались так же быстро, как размножались монстры.
Но больше всего Маринетт волновало другое. Как она уже говорила Коту, в Париже начала появляться мода на самоубийство. Так всегда бывало, когда то, что творили акумы, выходило из-под контроля. И всё бы ничего, но даже с нормально работающим Чудесным Исцелением возвращать к жизни самоубийц было чертовски тяжело. Теперь же, когда волшебство начало сбоить, Ледибаг не была уверена, что у неё получится вернуть всё как было раньше.
Простит ли ей город, если она воскресит лишь его половину? А четверть? Одну пятую? Или не воскресит никого из самоубийц вовсе?
Из-за этого вставал вопрос: как предотвратить суицид и заставить людей выбирать смерть от клыков и когтей акум? Ужасный выбор, конечно, но Ледибаг было просто жизненно необходимо, чтобы горожане не накладывали на себя руки, предпочтя умереть на виселице Палача или в зубах у детей Упыря.
Милосердная героиня, ничего не скажешь. Умрите в любом случае, пожалуйста. Но только так, как нужно мне!
По крайней мере, она всё ещё думала о будущем и надеялась вернуться к относительно нормальной жизни. А значит, надежда не была утеряна до конца, хотя бы у самой Ледибаг. И у её верного Кота, естественно.
На беспокойство напарницы по поводу самоубийств Кот отреагировал вполне ожидаемо: досадливо поморщился и бросил на мёртвый Париж извиняющийся взгляд. Казалось, что Нуар пытается скопом попросить прощения у каждого из парижан, оказавшихся перед нелёгким выбором: умереть или же умереть.
— Не знаю, как мне убедить всех сразу, — сказала Ледибаг, с прищуром смотря вдаль. — Чтобы донести каждому… интернета ведь нет, как и телесвязи.
Кот достал коммуникатор и попытался в который раз подключиться ко всемирной сети. Безрезультатно: купол изолировал даже гаджеты Чудесных. Однако при попытке войти в Ледиблог никаким проблем не произошло. Нуар потёр кончик носа и несколько раз перезагрузил страницу. Результат один: блог работал, как и обычно. Разве что комментарии были отключены, но оно и ясно. Не хватало только паники там.
— А Алья…
Ледибаг передёрнулась. Перед глазами у неё встала нерадостная картинка: тёмно-серая кожа, безвольные руки и стеклянные радужки.
— Палач.
— Ясно. Тогда Ледиблог отпадает, верно?
— Как точно ты это заметил.
Вообще-то, у Маринетт были администраторские права в Ледиблоге, как и список паролей для сайта. Проблема была только в том, что клочок с нужной информацией она спрятала в тайничке дома. А в пекарню Маринетт было возвращаться слишком страшно. Мало ли, что она там могла увидеть…
Кот, кстати, тоже не особенно стремился к себе домой. По негласному договору Чудесные проводили свои дни или на улицах города в попытках хотя бы обнаружить акум, или же в геройской квартире. И никаких разговоров про друзей, знакомых, и тем более про семью.
Кот, правда, один раз обмолвился, что его отец мог и не попасть под купол — по словам напарника, его родитель должен был вместе с помощницей куда-то уехать. То ли по здоровью, то ли по работе, Ледибаг не уточняла. Но Нуар не знал, получилось ли у отца задуманное или же купол появился раньше; любой исход был нежелательным: в первом случае и так подорванное здоровье отца Кота было под угрозой из-за нервов, во втором ему угрожали акумы. Прямо как выбор умереть или не умереть.
Ледибаг надеялась, что отец напарника всё-таки внутри купола. В этом случае был шанс, что Чудесное Исцеление всё исправит. И, может быть, даже подлечит мужчину.
Несмотря на негласную договорённость о молчании, тема знакомых иногда всплывала. В основном это касалось Альи, конечно — просто потому, что Ледиблог был чем-то привычным и очень удобным, чем Чудесные привыкли пользоваться для своих супергеройских дел. И пропажа, — смерть, Маринетт стралась не обманываться хотя бы в этом, — ведущего блоггера сильно ударила по эффективности героев.
А Алья была самым близким другом для Маринетт. Семьёй, наравне с родителями, Котом и Адрианом.
Про Адриана она, кстати, тоже старалась не думать. Что с ним случилось, выжил ли он или же умер, мучился ли он перед смертью или мучается сейчас? А может в тот момент, пока Маринетт торопливо глотает на завтрак стылый приторный чай, а Тикки усердно жуёт печенье в их геройской комнатке, какой-нибудь упырь так же усердно жуёт косточки Агреста-младшего? Или же отрывает от него куски на живую, и зелёные родные глаза Адриана блестят от слёз и сумасшествия. Мало кто перенесёт такую боль и останется в своём уме, Адриан ведь не Кот, у которого в голове пусто и гуляет ветер, когда это нужно…
Если на Маринетт накатывали такие мысли, то она приходила к Коту и прижималась к нему, крепко зажмурившись. Нуар без вопросов или комментариев обнимал свою Леди и позволял ей дрожать и быть слабой столько, сколько ей нужно.
Иногда ситуация менялась, и уже Кот виновато скрёбся в комнату Ледибаг или же ловил её руку своими чуть дрожащими ладонями. Он слепо тыкался лбом напарнице то в грудь, то в плечо, то в ключицу, выпрашивая ласку и ободрение, как несчастный бродячий котяра. Естественно, она не отказывала.
Хорошо ещё, что моменты слабости у Чудесных не совпадали, и они могли поддерживать друг друга. Вдвоём против всего мира, как всегда.
Сейчас всё вроде бы было неплохо. Несмотря на творящийся вокруг хаос, мысли Ледибаг были более или менее направлены в конструктивное русло. Она думала о том, как сократить самоубийство среди мирного наследения — если оно осталось, конечно. По крайней мере, она надеялась, что оно осталось.
Да, Париж умер, но осталось то, что Нуар называл аванпостами. Ледибаг не была уверена в правильности термина, а потому безоговорочно приняла его и начала использовать. Эти самые аванпосты представляли собой скопление людей, объединившихся для выживания: в высотках, на станциях метро, в закрытых железными жалюзи торговых центрах… Человечество выживало и начинало приспосабливаться даже к акумному хаосу.
А значит, стоило передать весточку хотя бы этим оставшимся. Что герои не сачкуют и всё-таки выполняют, — хотя бы пытаются! — свои обязанности. Что Чудесные живы и не бросили парижан на произвол судьбы и двух сумасшедших акум. И что надежда есть.
Кот копался в Ледиблоге, пока Ледибаг бездумно рассматривала пустые улицы. Как она и боялась, кровь из-за деятельности Палача спровоцировала появление мошкары. Насекомых было немного, потому что упыри успевали подлизывать разлитый красный, но всё-таки вампиров оказалось недостаточно, чтобы они справлялись с жестокостью первого одержимого. Шестой и Седьмой округ, где располагалась несчастная Железная Леди Парижа, было практически невозможно посещать из-за обилия мошек и мух.