— Тикки. Синхронизация.
Ещё один всхлип и вспышка трансформации — на этот раз не волшебно-розовая, а какая-то грязно-красная. Костюм на Ледибаг тоже был грязным, словно краска с него сползала пятнами. Чёрные точки проглядывали вылинявшим бархатом.
На «обновлённую» Ледибаг Таролог никак не отреагировала. Когда героиня зашла на кухню, женщина не повернулась и не поприветствовала её. Казалось, что Эмили простояла всё это время в одной и той же позе, не двигая даже зрачками.
Она отреагировала только когда Ледибаг коснулась её плеча: скосила зелёные глаза и вопросительно подняла брови. На долгие разговоры и обмены любезностями героиня была не настроена, а потому сразу перешла к делу:
— Какие у тебя остались карты?
Эмили слегка склонила голову и прошла к обеденному столу. Отодвинув в сторону салфетки, солонку и кружки, женщина достала из юбок тощую колоду карт и принялась раскладывать те одну за другой.
Ледибаг наблюдала и анализировала.
Всего осталось двенадцать карт, включая Шута, которого Таролог, по всей видимости, могла использовать сколько угодно. Скорее всего, именно в этой карте и была акума. Чёрная бабочка.
Несмотря на неподходящий момент, Ледибаг задумалась, как же это может быть. Акума всегда вселялась в предмет и наделяла человека огромным могуществом. Но ведь Эмили и была акумой, — или не совсем акумой, по её словам, — так откуда мощь?
Можно ли было назвать Эмили одержимой? Как она вернулась к жизни, как поменяла чужое тело под себя? Могло ли одержимое Эмили тело быть ещё и акуманизированным?
В предложенных на рассмотрение картах Ледибаг не нашла Верховную Жрицу. Признаться честно, на неё героиня рассчитывала: карта могла бы открыть тайну, как безболезненно победить акум, воскресить Кота и выйти из этой бойни без потерь.
О пропаже желанной карты она спросила сразу же.
— Верховная Жрица используется всегда, — ответила женщина, словно ожидавшая этого вопроса. — Благодаря её интуиции я знаю, когда мне нужно появиться, чтобы всё было хорошо.
— Что же ты не появилась, когда твой сын пошёл на самоубийство?
Эмили промолчала.
Карт осталось двенадцать. Одиннадцать, если по-хорошему — потому что Ледибаг не была уверена, что после боевого использования Шута Таролог останется в этом мире. Было похоже, что нулевая карта позволяет Эмили безболезненно пересекать Грани… чем бы они ни были.
Одиннадцать карт… и почти все бесполезны.
Тасуя картонные прямоугольники так и этак, Ледибаг думала. Она сразу отложила в сторону Мага, Колесницу и Колесо. Следом отправились Смерть, Башня, Сила и Повешенный. Сильные карты со множеством значений, но явно бесполезные в нынешней ситуации.
Некоторое время Ледибаг думала над картой Страшного Суда, но затем всё же решила, что одного апокалипсиса было уже достаточно.
Умеренность тоже не помогла бы.
Оставались Правосудие и Дьявол.
— Я тоже над ними думала, — призналась Таролог, собирая не пригодившиеся карты. — На мой взгляд, они самые перспективные.
— Ты сможешь использовать их, чтобы нейтрализовать акум?
— При верном толковании эти карты могут даже победить.
Ледибаг побарабанила пальцами по столу.
План в её голове выстраивался с лёгкостью Лего. Убивать акум нужно было быстро и желательно сразу двоих, чтобы не успели очнуться. Палач должен был эффективно сокращать армию Упыря, что очень удобно, но при этом его самого стоило опасаться больше, чем другого одержимого. Палача так же легко выследить, — опять же, по идее, — по кучам убитых вампиров; если же тварей не останется, то искать акуму Ледибаг могла до посинения.
У неё не было столько времени. У неё вообще не было времени.
— У нас нет времени, — вторила её мыслям Эмили, смотря на Ледибаг застывшей зеленью.
— Почему это?
— Упырь сожрал камень Чудес разрушения. Как думаешь, сколько Катаклизмов перенесёт купол над городом?
Ледибаг поморщилась. Да, неудобно. Вампиризм, если он вырвется из-за границы купола, чёрным мором пронесётся по всему миру и просто сотрёт человечество. Что бы ни стремилось на несчастную планетку из-за Граней, оно в этом случае победит.
— Акума уже применял Катаклизм?
— Да. Купол пока держится, а для использования силы нужно время. Перезарядка.
— Хоть что-то хорошее.
Ледибаг прошла к месту, где раньше стояла Эмили, и выглянула из окна. Верно: молочное полотно купола всё было покрыто мелкой сетью чёрных трещин. Выглядело даже красиво, будто дорогой белый мрамор.
— Это три Катаклизма. Способность восстанавливается примерно час. Скоро будет четвёртый.
Вторя словам Эмили, молоко начало трескаться. Вниз посыпалась белая крошка, похожая на осыпающуюся штукатурку. Трещины стали больше и теперь змеились по всей видимой части купола.
— Думаю, купол продержится ещё хотя бы два раза, — заметила Эмили.
— Я бы не надеялась и на один.
— На нашей стороне удача, разве не так? Леди Фортуна.
Ледибаг прикусила губу. Если бы было время, то героиня действовала бы неспешно: вырезала вампиров, как в каком-нибудь хоррор-шутере, ставила продуманные ловушки на Палача, рыскала по городу, убивала собственное горе чужими смертями. Охотилась.
Времени не было, так что ей пришлось придумывать другую тактику. Или, если точнее, возвращаться к той, о которой ранее говорил Кот Нуар.
Хлоя Буржуа, к счастью, выжила. Она даже не сменила своё местоположение: как жила на верхнем этаже отцовского отеля, так и осталась там. Здание оказалось достаточно хорошо продумано, и теперь являлось одним из аванпостов человечества в трупе Парижа.
Блондинка также хорошо отреагировала на раскрывшийся портал и выпрыгнувшую оттуда Ледибаг. Хлоя лишь едва вскрикнула и схватила с прикроватной тумбочки лампу, выдернув ту из розетки. В комнате сразу стало заметно темнее, потому что окна оказались плотно заклеены какой-то чёрной бумагой.
— Хлоя Буржуа, — без предисловий обратилась к девушке Ледибаг, — мне нужна твоя помощь.
Хлоя отложила светильник в сторону и встала на ноги. К Ледибаг она приближалась осторожно, как никому не доверяющий пушной зверёк.
Она похудела и осунулась, под глазами залегли тени. Движения были медленными, но нервными. И при этом — Ледибаг не заметила ни одного огреха в идеальном макияже или намёка на дисгармонию в подобранном луке. Хлоя оставалась Хлоей.
Хоть что-то в этом мире-после оставалось таким же, каким было в мире-до.
— Как я могу… что я могу, Ледибаг?
— Я не могу дать тебе волшебной силы или пообещать, что всё будет хорошо. Напротив, для тебя всё будет плохо. Ты умрёшь, возможно, перед этим тебя будут пытать.
— Это… это поможет вернуть всё как было?
— Да.
Голубые глаза Хлои блеснули — и Ледибаг увидела в них знакомое выражение превосходства. У зверька оказались крайне острые зубы и большое желание… не жить, нет. Этого в голубых радужках Ледибаг не увидела. Но Хлоя отчаянно хотела быть полезной.
— Тогда я… ты не разочаруешься, Ледибаг. Я тебе обещаю.
Костюм Ледибаг всё ещё был у Хлои в потайном шкафу. Как призналась Буржуа во время переодевания, в последние дни она частенько надевала красный спандекс, просто чтобы успокоиться. Они с Сабриной спали вместе, в обнимку, будучи одеты как супергерои — и это хоть немного помогало им принять мир вокруг таким, каким он стал.
— Теперь-то Сабринчика нет, — поджала губы Хлоя, собирая волосы под маскирующую сетку. — Ух и вкачу я ей, когда всё вернётся на свои места.
— Что случилось?
— Не вовремя выглянула из окна и попалась на глаза Палачу. Её долго не могли снять: петля оказалась под самым потолком, а потолки в отеле… ну, ты видишь. Высокие. Намучились же мы, пока все окна потом переклеили чёрным, ты не представляешь. Что же это за мир, Ледибаг, где даже из окна уже выглянуть нельзя?..
Девушке потребовалось почти сорок минут, чтобы навести марафет, но в итоге Ледибаг была довольна результатом: перед героиней стояла практически её полная копия. При помощи каких-то китайских накладок Хлоя даже изменила себе форму щёк и носа, косметика помогла изменить тон кожи, краска вычернила брови и ресницы. В целом, Хлоя была похожа на Ледибаг до того, как та лишилась Кота.