Палач встал со своего разрушенного трона-статуи, спрыгнул на мостовую и прямо по телам мёртвых вампиров направился к убитой девушке. Дойдя до Хлои, он с победным хрипом сорвал с той серьги и сразу же проглотил бижутерию.
После этого Палач истерически разрыдался. Видимо, понял, что его обманули, если судить по тому, как он начал озираться по сторонам.
Таролог оттолкнула от себя светящийся квадрат и схватила Ледибаг за руку.
— Идём отсюда.
— Почему это?
— Правосудие не знает жалости, нам тоже может попасть. Лучше понаблюдать с безопасного расстояния.
«Безопасным» оказался только другой округ. Ледибаг и Таролог устроились на крыше одного из самых высоких зданий поблизости и теперь смотрели на разыгрывающуюся перед ними сцену казни. Из светящегося разлома вышла женщина исполинских размеров — росту в ней было метров пять, не меньше. Она была одета в зелёные и красные ткани, на голове её покоилась мутная от времени корона, а в руках оказался зажат двуручный меч. С оружием Правосудие едва управлялось, настолько оно было тяжёлым.
Этим мечом Правосудие снесло голову Палачу. Упырь, к величайшему разочарованию Ледибаг, быстро смекнул, что что-то не так, и исчез. Просто распался на кучку летучих мышей, которые разлетелись в разные стороны.
— Как будем искать второго? — поинтересовалась Ледибаг.
— Никак. За нас это сделают другие.
Эмили достала карту Дьявола и зажала её между пальцами. Настроившись пару секунд, женщина кинула карту на крышу позади себя.
Хорошо, что крыша оказалась плоской. От карты на ней развернулась яркая фиолетово-розовая пентаграмма с кучей непонятных Ледибаг знаков и узоров. Слои рисунка росли, схема становилась всё сложнее и сложнее, пока просто не начала проваливаться внутрь.
Запахло серой и тухлятиной. В небо взвился столб красного пламени. Из середины пентаграммы, разламывая материал крыши, пробились когтистые лапы, на которых подтянулось быкоподобное существо. Следом за ним полезло что-то краснокожее и отдалённо напоминающее кошку, потом из расширенного разлома вылетела какая-то птичья тварь… пришельцы не собирались останавливаться, они всё прибывали и прибывали, сразу же покидая крышу с рычанием, мявканием и криками.
Ледибаг молча смотрела на эту фантасмагорию, не зная, что сказать. Нашествие демонов казалось ей не слишком хорошей альтернативой вампирьему бешенству.
Она повернулась к Эмили.
— Какого… чёрта?
Учитывая, что из разлома вылез целый десяток отвратительно-розовых бесов, напоминавших внешне маленьких детей, вопрос был очень кстати.
— Против одной армии может сражаться только другая армия, Ледибаг. В одиночку у нас точно ничего не выйдет. Или ты хотела использовать карту как-то по-другому?
Ледибаг утомлённо закрыла глаза. Да, планировала. Она хотела обратить против Упыря его же детей, потому что Дьявол при очень большом желании мог бы обозначать предательство. Конечно, Луна подходила бы больше, но Эмили уже использовала её. Дьявол тоже подошёл бы.
Но она совершенно точно не хотела одну проблему менять на другую.
— Чудесное Исцеление всё вернёт, — спокойно произнесла Эмили.
«Если оно вообще будет», — про себя вздохнула Ледибаг.
Не было никакого смысла возвращать Адриана, если в мире будут бесчинствовать твари из геенны. Шило на мыло. Что упыри, что эти черти.
Последней из пентаграммы поднялась ослепительно красивая женщина. Она напомнила Ледибаг о сексуальной акуме: была такой же рыжей, обнажённой и прекрасной. На голове у неё покоилось нечто вроде короны из шипов, — может, терновник? — а глаза горели плавленым золотом. Зрачки, на удивление, оказались обычными. Круглыми.
Рыжая посмотрела на Ледибаг своими золотыми глазами и мягко улыбнулась. Из пентаграммы она не выходила, даже шагу не сделала к внешней границе.
— Я знаю, о чём ты думаешь, маленькая божья коровка, — сказала она высоким голосом, похожим на звон колокольчика. — Не волнуйся, мы уйдём отсюда сразу, как только закончим… не все хотят приходить в ваш мир.
У Ледибаг дёрнулась бровь. Приложив пальцы к сведённой судорогой мышце, она тяжело посмотрела на демоницу.
— Не все? Кто же тогда рвётся?
Смех ещё больше напоминал колокольчики. Звон ветра. Лёгкость и радость, скрывающие острые зубы и змеиное шипение.
— Да так, божья коровка… есть у нас несколько дурачков, которым жизнь не мила, а посмертие ещё отвратительнее. Сейчас их трое.
— Сейчас? — переспросила Ледибаг.
Рыжая кивнула и улыбнулась. Зубы у неё были человеческими, но Ледибаг не могла отделаться от ощущения, что между чувственными красными губами мелькают острые клыки.
— Это уже пятнадцатая попытка прорвать Грани на моей памяти, божья коровка. Что я могу сказать… бывает. Раз в несколько поколений обязательно найдутся дурачки, которые захотят сюда. Знаешь, чего они все хотят?
Не дождавшись встречного вопроса, рыжая снова рассмеялась.
— Ну же, Ледибаг! Спроси меня! Спроси, чего они хотят!
-…чего же?
На этот раз вместо зубов действительно были клыки — длинные и острые, похожие на иглы.
— Власти и славы, Ледибаг, власти и славы! Потому что ни первого, ни второго нет после смерти. Какая банальность, правда?
На крышу забрался демон, что выбежал первым. Он действительно напоминал быка телом и головой, а вот передние лапы оказались какими-то кошачье-антропоморфными. Выглядело странно, потому что внизу были копыта.
Тварь несла нечто, что поначалу Ледибаг приняла за куклу или ворох тряпья. Но при более близком рассмотрении это пожёванное нечто оказалось Упырём. Акуманизированный не подавал признаков жизни, и Ледибаг впервые в жизни так была рада чьей-то кончине.
Демон-бык подтащил свою добычу к красавице в пентаграмме. Та нежными пальчиками разодрала живот Упыря и запустила ладошки внутрь. Покопавшись в требухе, она вытащила на свет кольцо Кота.
— Сколько же силы в этой побрякушке, — задумчиво протянула демоница. — Аж в дрожь бросает. Лови, божья коровка!
Поймав кольцо, Ледибаг сжала его в ладони. Она тоже чувствовала силу, волнами расходящуюся от кольца, и тоже поражалась ей. Но при этом девушка совершенно не ощущала Плагга.
— Нам пора, божья коровка, — улыбнулась демоница. — Мои малыши ещё погуляют тут, но ты не волнуйся, они ручные. Вернутся сами. Кстати… Надеюсь, скоро вы с котёночком разберётесь со всей этой катавасией. Что-то по ту сторону стало неспокойно в последнее время…
Она рассмеялась напоследок, прежде чем резко провалиться вниз. Следом за ней в пентаграмму, помявшись, нырнул демон-бык. Рисунок продолжал светиться, из него всё так же несло серой, но при этом Ледибаг больше не ощущала чужого присутствия.
Героиня ещё сильнее сжала кольцо в кулаке. Вдалеке она слышала вой и рычание, болезненные визги упырей и довольный хриплый хохот. Париж был мёртв, Адриан был мёртв, даже Хлоя — и та была мертва. В руках у Ледибаг было мёртвое кольцо разрушения и всего один шанс использовать Чудесное Исцеление.
— Ледибаг…
— Если ты хоть слово скажешь о правильном выборе, то, клянусь, я использую Чудесное исцеление просто для того, чтобы восстановить какое-нибудь окно.
— Это так не работает.
— Я знаю.
Эмили подошла к героине и протянула ей что-то пластиковое и окровавленное. Присмотревшись, Ледибаг с отвращением определила пустой пакет из-под крови, который Кот разорвал в своей самоубийственной атаке на Палача.
— Зачем это всё? — спросила Ледибаг, забирая подарок Супер-Шанса. — Просто… зачем? Если ты могла просто использовать две карты, и ничего бы не было? Ни разрушений, ни смертей, ни… смерти А-адриана… зачем?!
Эмили смотрела на Ледибаг холодной зеленью. С неожиданной яростью героиня поняла, что хотела раньше донести до неё с Котом Таролог: Таролог не акума, но и не человек. В глазах существа, выглядящего как Эмили Агрест, не было никакого раскаяния — только полное спокойствие и уверенность в том, что происходит.