Она или знала что-то, или же ей было просто плевать на смерть собственного ребёнка. Но она же говорила, что в своём горе Ледибаг не одна. Врала?
— Зачем? — тихо повторила Ледибаг. — Зачем всё это? Почему я не могу просто… просто жить, без всего этого и без… зачем?
Эмили прикрыла спокойные глаза. Больше всего на свете Ледибаг хотела в этот момент выхватить йо-йо и точным ударом снести матери Адриана, — если это была его мать, — голову. Но в её руке было зажато кольцо Плагга, а йо-йо требовало точности и свободных пальцев.
— Это твоя судьба, Ледибаг. И с этим ничего не попишешь.
— К чёрту судьбу и все эти заморочки. Давай по-честному, не-акума: зачем ты довела ситуацию до нынешней, если могла всё решить в два движения?
Какой-то из вернувшихся демонов нырнул в пентаграмму. Эмили проследила за ним, пока в розово-фиолетовом сиянии не скрылся длинный хвост, и только после этого вернула фокус внимания на героиню.
— Я могла. Но тогда не произошло бы стольких вещей…
— Например, Адриан бы не умер, правда?
— Например, ты бы так и не узнала, что Кот — это Адриан. Ты бы не поняла, что Хлоя тебе близка. Ты бы не поняла, что действительно любишь моего сына настолько, что готова ради него убить миллионы людей и даже больше.
— Ой, вот только не надо говорить, что всё это ради любви, — отмахнулась Ледибаг. — Это не Дисней, чтобы всё закончилось финальной счастливой песней.
Она уселась на крышу и скрестила ноги. Кольцо в ладони ощущалось просто неподъёмным от энергии и груза ответственности.
Ледибаг могла вернуть что-то одно. Адриана-Кота, Париж, людей, Плагга. Каждый вариант — как нож в сердце, честное слово. Да и, в общем-то, вариантов не было.
Опять в её голове ожила дура-Маринетт.
— Я верну Плагга, — тихо сказала Ледибаг. — Какой смысл в Париже, в людях, в воскрешении Адриана, если без сил созидания и разрушения мы всё равно умрём?
— Все умрут рано или поздно, — заметила Эмили.
Таролог подошла ближе, и Ледибаг едва сдержалась от того чтобы по-кошачьи зашипеть.
Эмили остановилась перед Маринетт и опустилась на колени. Достала карты Маг и Сила, положила их перед Ледибаг и пододвинула ближе к героине.
— Это ещё зачем? — подозрительно прищурилась девушка.
— Если бы всё это не произошло… была бы ты уверена, что достойна серёжек? — Эмили, казалось, смотрела прямо в душу. — Что ты достойна того, чтобы быть Ледибаг?
— У меня давно таких мыслей…
— Ты выбрала Плагга. Не свою любовь, не миллион жизней, не родной город. Ты сделала тяжёлый, но правильный выбор — выбор Ледибаг. Ты понимаешь это? Ты — Ледибаг по праву. Лучший из возможных вариантов.
Маринетт поджала дрожащие губы.
— Что толку-то от этого осознания? Всё равно Плагг и Тикки не справятся одни, без носителей… а времени искать новых у них уже нет, с такими-то акумами…
— Новых искать и не надо.
Таролог положила Мага на Силу и прижала карты ладонью. Те засветились, постепенно набирая интенсивность сияния.
— Акумы питаются нашими страхами, неуверенностью, слабостями, — тихо сказала Эмили, смотря на карты. — Цепляются за шероховатости в сознании. Если ты не уверена в том, что ты — Ледибаг, то и силы у тебя работать как следуют не будут. Теперь всё нормально, и ты готова. А что до восстановления… с этим я помогу.
Маринетт уставилась на карты. Маг и Сила? Сила — это увеличение, рост, мощная свободная энергия, потенциал… а Маг исполняет самое заветное желание.
Вместе с волшебными серёжками и крохами оставшейся удачи всё вполне могло получиться.
Глаза Эмили больше не казались Маринетт холодными и отстранёнными. Зелень радужек была спокойной, как стоячая озёрная вода, цветущая в солнечный день.
— После всего этого мне понадобится длительная реабилитация, — сказала Маринетт, укладывая кольцо Плагга поверх светящихся карт.
— Думаю, у тебя будет немного времени на восстановление, — заметила Эмили.
Маринетт кивнула и сжала в руке подарок Супер-Шанса. Пустой пакет взлетел высоко в воздух; руки Маринетт были полны силы, которую она давно уже не ощущала.
— Чудесное Исцеление!
========== Глава 28 - NC ==========
Комментарий к Глава 28 - NC
Тот момент, когда ты пишешь комфорт, а твои персонажи резко говорят, что хотят ву-ху. И ты сопротивляешься, но ву-ху всё равно пролезает в текст.
Вот реально не планировала :)
После сложных затяжных боёв всегда следовал отдых. Это был непреложный закон, который соблюдал Бражник, и за который Маринетт благодарила всех богов, квами и Высшие Силы вместе.
Она не знала, с чем это связано, но неустанно радовалась каждому более или менее спокойному дню. Боги знали, насколько ей был нужен отдых после всех событий с Упырём и Палачом; она заслужила этот чёртов отдых, мать его. Ей был нужен минимум месяц: столько, по словам её психотерапевта, требовалось, чтобы медикаментозное лечение дало хоть какой-то эффект.
Маринетт ходила в коллеж. Присутствовала на уроках она чисто номинально, уставившись во время физики-геометрии-французского на светлую макушку перед собой. Адриан, к счастью, этого внимания не замечал, чего нельзя было сказать про Алью и весь остальной класс.
У Маринетт был такой болезненный вид, что ей даже замечания не делали. Мадам Бюстье как-то пыталась поговорить с ученицей, но эта беседа ни к чему не привела. Всё время, пока учительница распиналась о важности поддержки и становлении человеческой личности через различные препятствия, Маринетт безучастно смотрела на доску позади женщины. Так и не добившись никакой реакции, мадам Бюстье с тяжёлым сердцем отпустила ученицу домой. Может, надеялась, что родители с подобными разговорами справятся лучше.
Сабина и Томас тоже видели состояние дочери. Они пытались вытащить её на прогулку, разговаривали, готовили вкусности; Маринетт предпочитала оставаться дома или ходить к Адриану, отмалчиваться, голодать.
Маринетт вообще часто была у Адриана дома. Пожалуй, она проводила в его комнате больше времени, чем в собственной, но Агрест точно не возражал. Ему компания Ледибаг была приятна.
Кто бы сомневался, ха-ха.
Она приходила к нему в любое время дня и ночи, порой даже забывая о приличиях и проникая в комнату без стука. Из-за этого она видела Адриана обнажённым, спящим, моющимся, ругающимся с приставкой, швыряющимся книгами и даже мастурбирующим на те самые журналы из-под кровати.
Ей было почти плевать. Главное что Адриан был живым.
Он очаровательно закраснел ушами, когда Ледибаг в первый раз застала его за самоудовлетворением и стыдливо закутался в простыню.
— Миле… Ледибаг! Как я рад тебя… то есть, я…
Ледибаг тогда спрыгнула с подоконника, закрыла за собой окно и прошла к креслу. Подтащив мебель поближе к кровати Адриана, — тот, видимо, предпочитал мастурбацию в комфорте, — героиня уселась и подтянула ноги к груди.
Умостив подбородок на коленки, Ледибаг ухмыльнулась уголком губ.
— Ну что же ты? Продолжай.
Адриан от её тихого приказа вздрогнул всем телом и закраснел не только ушами: нежно-розовый румянец перетёк на шею и плечи, разлился цветом по груди и окрасил кожу Агреста в рассвет. Эрекция, только увеличившаяся от появления героини, призывно топорщила простынку.
Ледибаг видела крохотное мокрое пятнышко, расплывающееся по ткани на головке. От этого во рту у девушки стало сухо, а по телу разлился жар.
Адриан неуверенно посмотрел на героиню из-под светлой чёлки и слабой рукой откинул простыню. Маринетт жадно глазела на открывшееся зрелище, неосознанно облизывая сухие и липкие губы.
Адриан был вылеплен по подобию Бога, не иначе. Он был прекрасен, идеальная модель человека: пропорции, цвет, насыщенность. Маринетт смотрела на выступающие вены на его предплечьях, гладила взглядом румяные плечи и грудь, ласкала вниманием поджавшийся живот и светлые паховые волоски. Когда ладонь Адриана легла на тёмный от прилившей крови член, Маринетт издала едва слышный чувственный вздох.
С кошачьим слухом Адриан его, конечно же, услышал.