— А… часто такое?
— Да бывает. Тикки, залечи, пожалуйста, царапину.
Маринетт встала, размяла колени и пошла к умывальнику. Тикки в этот момент знакомилась с Альей: всё равно Сезер была в той степени удивления, когда несколько новых странностей особо не изменят картину.
Сначала Маринетт помыла руки. Прямо до локтя, наслаждаясь ощущением тёплой воды на коже. Это была ещё одна приятная роскошь: при Палаче и Упыре горячей воды не было, только холодная. Мыться приходилось по-старинке, отсчитывая зубами рваные ритмы буги, или же мешать кипяток с холодной водицей в тазу. Мало приятного.
Теперь акум не было, зато была вода. Хорошая, тёплая. Как Адриан.
На последнюю мысль Маринетт невесело хмыкнула. Интересно, сколько времени ей потребуется, чтобы прекратить напоминать себе, что с её Котом всё в порядке? Что умирать он в ближайшие свои девять жизней не собирается? У Ледибаг ещё были на напарника планы, включающие «долго и счастливо» наравне со свадьбой, собственным островом, детьми и хомяками.
— Маринетт, я закончила.
Тикки выглядела довольной собственной работой: на щеке у Альи красовался ярко-розовый пластырь, криво налепленный поверх царапин. Маринетт удивлённо подняла брови, но комментировать не стала. Хотя она, признаться, рассчитывала, что квами по-настоящему вылечит подругу, а не просто прикроет её ранение боевой повязкой.
Но тысячелетнему опыту крошки-подруги Маринетт всецело доверяла. Может быть, это самое волшебное исцеление стало бы для Альи последней рисинкой на чашке весов благоразумия. Были бы две чокнутых подружки. Плюс один клиент у психотерапевта.
— Пошли домой? — предложила Маринетт как ни в чём ни бывало.
Алья кивнула.
— К тебе или ко мне? — продолжала Дюпэн-Чэн.
— К тебе. Там пекарня. А такой стресс надо… заесть.
Маринетт усмехнулась и упёрла руки в бока. Алья встала без чужой помощи и принялась поправлять изрядно потрёпаную причёску.
Маринетт её что, во время срыва за волосы таскала?
До пекарни шли в молчании. Алья то и дело опускала руку в карман куртки, чтобы кончиками пальцев коснуться головы Тикки — по просьбе Сезер малышка спряталась не у Маринетт, как изначально планировала, а у неё. Тикки в ответ на этот жест недоверия хватала Алью за пальцы и тёрлась о ногти как кошка, требующая ласки. Это, видимо, был какой-то особый жест, потому что с Маринетт Тикки поступала точно так же в начале их сотрудничества.
Терпения Альи хватило ровно до комнаты Маринетт. Там она нетерпеливо зашвырнула школьную сумку куда-то в угол, уселась в кресло, важно сложила руки на животе и приказала:
— Рассказывай.
Разве у Маринетт оставался выбор?
На удивление, говорить оказалось очень легко. Маринетт не раз и не два представляла, как она бы призналась хоть кому-нибудь в собственном волшебстве, но никогда в её мыслях это не происходило настолько естественно. Слова лились с её языка бесконечной ниточкой мёда, рассказ не прерывался ни на мгновение и не терял своего ритма, хотя Маринетт всегда считала себя плохим оратором.
Она начала с первой акумы, Каменного Сердца. Люди запомнили его как довольно безобидного, но стрёмного голема, зацикленного на Милен. На деле же он был довольно жестоким и пытался впечатлить девушку, показывая силу. Сначала он давил машины, затем здания, а в конце перешёл на людей.
Хорошо ещё, что Милен этого не помнила, как и остальной город. Но Ледибаг и Кот Нуар помнили.
Бабблер был второй акумой, впечатлившей Маринетт до седых волос. Просто желание провести вечеринку без родителей заставило Нино отправлять людей в космос в шарах. Сражение затянулось. Когда Бабблер был побеждён, но ещё не очищен, начался дождь из тел: волшебные шарики просто лопнули без контроля.
Кто не задохнулся внутри, умер в атмосфере или из-за падения. Ледибаг тогда применила Чудесное Исцеление только из-за окрика Кота.
Некоторые акумы были забавными, другие не успели набедокурить из-за Чудесных. Те же Сапотисы, ведомые голодом, вполне могли закусить человеком, если бы еда закончилась… а ведь она закончилась бы, рано или поздно.
— А Леди Вай-Фай? — спросила Алья, нервно разминая кулаки.
Маринетт, перебирающая во время рассказа материалы для шитья, подняла голову на подругу.
— А? О, нет-нет, ты была одной из самых милых акум, на самом деле. Один минус — чуть не убила Нуара, закрыв его в морозильной камере. Но, в целом…
— В целом…
Чувства к Адриану Маринетт оставила напоследок. Уже заметно стемнело, когда она, наконец, перешла к этой теме.
— Жить без него не могу, — просто сказала Маринетт, перебирая подаренные Котом пайетки. — В этот раз акума его убила, так я просто с ума сошла.
Алья уныло жевала круассаны и запивала их клубничным молочным коктейлем. Учитывая, что она терпеть не могла ни первое, ни второе, Маринетт была уверена: её рассказ произвёл должное впечатление.
Тикки дремала на коленях Сезер, и на квами та смотрела, как на настоящее Чудо. Она гладила малышку, тягала её за пухлые щёки, аккуратно тыкала в крошечные красные крылышки и мяла в пальцах усики. Тикки на такое любопытство лениво смеялась и отпихивала чужие руки лапками — квами было щекотно.
— А Кот Нуар?.. Он же любит тебя.
— Я его тоже. Слышала же? Жить без него не могу.
Цепи волшебства потихоньку смыкались у Маринетт на шее, и она ощущала это почти физически. Но Алья, как уже посвящённая в часть тайны, почему-то воспринималась совершенно иначе: ей, по крайней мере, можно было делать намёки. Принципы работы проклятой Тайны Личности Маринетт не понимала, да и не хотела понимать.
Единственное, чего ей хотелось — это чтобы эта зловредная магия рассеялась с первыми лучами солнца.
— Адриан — Кот?! — взвизгнула Алья.
Маринетт равнодушно кивнула. Кот, Кот. Она своё удивление пережила на кровавых улицах, и теперь эта новость вызывала только приятное тепло в животе. Её Кот, её Котёнок, её солнечный мальчик-модель.
— А ты… а он… чёрт возьми! Как же так?! Это же просто… Я сейчас же ему напишу!
Громко топая, Алья направилась к своей сумке. С воинственным видом вытащив телефон, Сезер принялась что-то яростно печатать.
Маринетт развалилась на полу, как большая ленивая кошка, и подпёрла голову рукой.
— Я бы не советовала, — сказала она, смотря на подругу. — Мало ли, что может произойти. Сама понимаешь, магия…
Алья прищурила пылающие гневом глаза.
— Да вертела я эту магию…
Желая показать, где именно, она как-то по-особенному нелепо взмахнула рукой, и телефон выскользнул из её пальцев. Маринетт словно в замедленной съёмке проследила за тем, как мобильник подруги, — она никогда в жизни его не роняла, на секундочку, даже во время погони за акумами, — летит через половину комнаты и приземляется ровно в стакан с клубничным молочным коктейлем.
Глаза Альи стали идеально-круглыми. Тикки недовольно заворчала и возмущённо завибрировала, от чего комната наполнилась тёплым красным цветом.
Маринетт легла на спину и закинула руки за голову.
Да уж… магия.
========== Глава 29 ==========
Комментарий к Глава 29
Наслаждайтесь, пока я на больничном. Завтра последний день, эх… надеюсь, успею ещё одну главу написать.
Маска была громадной и до ужаса неприятной. Вырезанная из красного дерева, она внушала какое-то внутреннее отвращение, а положенная сверху краска это чувство только усиливала. Не было в этой вещи ничего хорошего.
— Ещё и рожу корчит.
— А ты что хотел, пацан? Они все такие.
Адриан скривил лицо и показал маске на стене напротив язык. У чудища всё равно рожа получалась противнее: помогали и клыки, и преувеличенные деревом морщины, и дрянная расцветка. Не Адриану с его модельной внешностью было тягаться с такой гадостью.
Рядом с одним монстром на стене висели другие. Все, как одна, корчились, будто в предсмертной агонии. Какая-то из масок вывалила язык, другая выпучила и закатила в экстазе огромные глаза, третья дула щёки, четвёртая… Агрест не видел, слишком неудобный был угол обзора. Но наверняка та маска выглядела не лучше остальных.