Адриан вообще не понимал, зачем в приёмной психотерапевта вешать африканские маски. По его скромному мнению, перед приёмом стоило бы расслабить пациентов, ввести их в благодушное настроение, дать познать дзен. У других спецов Адриан в приёмных навидался всякого: японские мини-садики из камней и песка, водопады размером с ладошку, бесчисленные книжные шкафы, даже мягкие розовые обои. И только у его нынешнего психотерапевта кабинет охраняли страхолюдины прямиком из ада.
Адриан ходил к своему врачу несколько лет, и пока не заметил в нём странностей, кроме большой любви к гадким этническим вещицам. Специалистом он был хорошим, лечил на совесть, мозги вправлять умел — что ещё было нужно? Ничего. Адриан настолько доверял доктору Вирду, что даже порекомендовал его Ледибаг.
Было ли в жизни Адриана что-то важнее Ледибаг? Так что это показатель, по его скромному мнению.
Нет, ну ещё был Плагг, отец, Натали и Горилла… но это всё не то. Это не «его», чужое, что-то, что уйдёт потом так или иначе. Кроме Плагга. Но где Плагг — там и Ледибаг, так что не считается.
Доктор Вирд очень просил звать себя Германом. Его фамилия, по уверениям врача, была производной от Wird, скандинавской руны, а не от Weird, «странный» по-английски. Хотя Адриан считал, что второй вариант ему подходил больше.
Герман Вирд переехал из Германии во Францию лет тридцать назад и ещё помнил акум до Ледибаг и Кота Нуара — нонсенс, если кто спросит; Адриан до встречи с доктором даже не знал, что акумы были до героев. Говорил доктор про прошлые события неохотно, и единственное, что смог вытянуть Адриан — это упоминание о герое, управляющим бабочками. Женщине. Такая осведомлённость была ещё одной причиной, почему Адриан не хотел менять врача; он всё ещё надеялся, что доктор Вирд ещё хоть раз начнёт вспоминать былые деньки.
Доктор Вирд был высоким мужчиной с тёмными внимательными глазами и нездорово-жёлтой кожей. Он предпочитал узкие чёрные традиционные костюмы и галстуки, которые затягивал слишком сильно. Волосы у него тоже были чёрными и всегда слегка грязными, в какой бы день Адриан ни зашёл. Может это было их нормальное состояние.
Доктор Вирд был отменный специалистом, помешанным на африканских масках. В приёмной их висело пять штук, в кабинете — семь, по одной в каждом из двух туалетов и наверняка несчётное множество у мужчины дома. Адриан даже задумываться не хотел над тем, от чего появилась такая привязанность.
Из-за кривляющихся масок Адриан не любил ждать доктора в его приёмной. Он старался прийти к самому началу сеанса психотерапии и не задерживался после, чтобы побыстрее уйти из-под острого внимания деревянных рож. Но иногда, — вот как сегодня, — случались огрехи. Адриан ждал и ежился от вида специфических украшений.
Да он секунды считал до начала его сеанса.
В этот раз Адриан пришёл раньше из-за отца. Габриэль переживал очередной страшный приступ своей непонятной болезни, и присутствия сына рядом просто не вынес бы. Да Адриан и сам не хотел видеть его страдания; при виде кашляющего кровью Габриэля единственное, чего ему хотелось — это убежать куда-то далеко и спрятаться в нору к хоббитам.
Было страшно осознавать, что отец на пороге смерти. Для Адриана Габриэль был всем после смерти матери, он заменял собой целый мир и держал небо на плечах. Всесильный, не всегда нежный, но точно любящий сына Габриэль Агрест был словно высечен из скалы и закалён в сердце планеты. Он не мог просто взять и начать крошиться, болеть и тем более умирать. Это было просто не в его духе.
Наверное, поэтому Адриан старался уходить во время его приступов кашля и моментов слабости. Ну, ещё и из-за того, что его уводила Натали, куда без этого.
И вот сегодня Адриан ушёл из дома за два часа до назначенного сеанса. За час он уже был в приёмной и расплачивался за своё решение под надзором неприятных масок. Хорошо ещё, что помимо этих страшилищ на стене висел ещё и телевизор. Только вот пульт был у медсестры, а она куда-то убежала уже минут двадцать как.
И за это ей платили зарплату, боги. Если бы Адриан так убегал со съёмок, ему бы не платили вовсе. Ему и за небольшие пропажи из-за акум скосили гонорар, спасибо большое.
Не то чтобы он нуждался в деньгах. Просто показательно.
Адриан оглянулся по сторонам. Никого не было, камер не было, ничего не было. Значит, можно.
Он поднял ладонь к лицу и сосредоточился. На кончиках его пальцев заплясали крошечные чёрные молнии — не Катаклизм, как он понял, а что-то другое. Плагг долго распинался, пытаясь объяснить Адриану принцип работы этого не-электричества, но, несмотря на все познания юноши в физике, у котёнка это так и не получилось. Может быть дело было в том, что эти чёрные молнии шли вразрез со всеми законами, которые Адриан знал.
Это был не Катаклизм; мощности чёрных молний не хватало на уничтожение чего-то физического. Зато они отлично справлялись с тонкими схемами: техника горела только так. Название микро-Катаклизму он ещё не придумал, всё было не то, недостаточно крутое и геройское. Ну не кричать же что-то вроде «Сила электрика!»?
На живых людях молнии действовали как обычное электричество, разве что без его последствий. Ледибаг так вообще коротило не по-детски: тело героини при соприкосновении с «Силой электрика!», — привязалось же, тьфу, — цепенело и отказывалось двигаться. Очень удобно, но Адриан надеялся, что ему больше не придётся использовать способность на любимой девушке.
Молнии были довольно многофункциональны. К примеру, они мешали нормально снимать Адриана, так что он быстро научился их контролировать. Иначе модельной карьере, и так в последнее время замороженной, пришёл бы окончательный…
— Пацан, не тормози.
Адриан кивнул. Плагг был прав: несмотря на всю привлекательность чёрных молний, не стоило с ними играться. Хотя он бы хотел. Кот же.
Чёрный росчерк вспыхнул и метнулся через комнату к телевизору. При достаточном контроле молнии позволяли в определённой степени управлять техникой. Ничего сложного, на уровне включил-выключил, но и это было круто до умопомрачения. Жалко только, что основные силы Кота Нуара были направлены на уничтожение всего подряд и развивались именно в этом ключе. Такие перспективы!
Телевизор мигнул, зарябил и включился. Адриан перевёл дух: он не был уверен, что всё сработает как надо. Техника могла просто перегореть, как это было бесчисленное количество раз ранее. Повезло.
На экране появилось чёткое изображение, и Адриан хмыкнул. Конечно же Надья Шамак, кто ещё. Популярность телеведущей росла день ото дня, и Чудесные способствовали этому так же, как перегной — развитию грибницы. Они кормили Шамак собой и своими действиями, поднимали её на вершину популярности и надеялись только, что Надья от высот останется в своём уме.
Сейчас Надья вела репортаж не с места происшествия, а из студии. Адриан даже выдохнул. Не надо никуда бежать и придумывать потом оправдание, почему он пропустил сеанс психотерапии.
Адриан бы сказал, что слишком долго ждал своей очереди в стрёмной приёмной.
— Это называется «Эффект акумы», — говорил с экрана маленький сухой человечек, приглашённый в студию. — По крайней мере, это мы так называем его.
Надья внимала с повышенным интересом. Красные губы были слегка приоткрыты, ровно на выверенные миллиметры для поднятия рейтингов.
— И что же этот эффект приносит с собой?
Человечек выглядел так, будто ему подарили рождественские подарки летом. Он поёрзал в кресле, несколько раз протянул «м-м-м», успокаиваясь, и наконец ответил:
— Расстройство личности, вызванное последним нападением акумы. Да и вообще нападениями акум.
Адриан нахмурился и сел ровнее. Расстройство? У Ледибаг было расстройство. Как там этого врача зовут?..
Имени на экране указано не было. Человечек тем временем продолжал, сев на любимого конька:
— Характеризуется это расстройство повышенной тревожностью, нервными срывами, бредовыми идеями, склонностью к суициду и поведением, отклоняющимся от нормы. Больные становятся раздражительными, рассеянными, они многое забывают и всё время словно бы витают в своём мире. Общаться с таким человеком крайне сложно, знаете ли.