Он не мог победить, не с такими ограничениями. Ледибаг знала его сильные и слабые стороны. Ледибаг понимала, что он дорожит ею. Ледибаг не жалела себя и не собиралась аккуратничать с ним. Акума создал идеального противника для Кота Нуара. Такого, которого герой был просто не в состоянии победить.
Ледибаг зажала Кота в углу. Маска прижал Эмили к шкафу и теперь что-то нашёптывал ей на ухо. Нуар заполошно оглядывался вокруг, мечтая о каком-нибудь чуде, что позволит им с Тарологом хотя бы уйти из этой ситуации и перегруппироваться. Придумать план, чтобы сделать хоть что-нибудь.
И его молитвы были услышаны.
На лице Ледибаг вспыхнул ослепляющий контур бабочки. Маска в стороне взвизгнул, замотал деревянной головой, — перед ней также горел символ, — и отшатнулся от Эмили. Женщина кинула в сторону карту Шута, подскочила к Адриану и схватила его за шкирку, как котёнка. Сначала она закинула в портал сына, затем запрыгнула сама.
После разлом схлопнулся. Адриан валялся на полу в родительской спальне и пялился в потолок, пытаясь отдышаться. Всё произошло слишком быстро, чтобы он успел хоть как-то осознать события. Только-только он сражался с Ледибаг, а в следующую секунду уже смотрит на безвкусную люстру, которую просто обожал Габриэль.
Плагг самопроизовольно прервал трансформацию и уселся Адриану на грудь. Агрест потёр лоб, не сводя взгляда с люстры, и утомлённо прикрыл глаза.
— Теперь ты понимаешь, почему это пиздец, пацан? Так всегда. Леди слишком хорошо знают своих Котов.
Адриан усмехнулся.
— А наоборот почему не работает?
— Вы слишком боитесь им навредить.
Адриан, кряхтя, сел. Спина у него болела, но это было терпимо. Всё равно беспокойство о Ледибаг оказалось сильнее.
Эмили, так и не сдвинувшаяся с места после перемещения, неотрывно смотрела на собственную супружескую постель. Адриан повернул голову и устало вздохнул. Прижимая к губам окровавленный платок, на них с матерью смотрел смертельно-бледный Габриэль.
Конечно, почему нет.
Эмили, наконец, отмерла: рвано вздохнула и медленно приблизилась к мужу. Габриэль следил за ней выцветшими глазами и даже не пошевелился, когда женщина села рядом с ним. Она аккуратно пригладила волосы мужа, — Адриан точно помнил, что ещё вчера в них было меньше седины, — и приникла к его жёсткой скуле мягким поцелуем. Так они и замерли на долгие секунды, словно пытаясь своим прикосновением передать что-то другому.
Адриан неловко кашлянул. Он был рад, что родители встретились, но всё-таки.
Габриэль убрал платок от окровавленных красных губ и улыбнулся.
— Надеюсь, я помог.
— Ты даже не представляешь, насколько, милый.
Адриан переглянулся с Плаггом и неуклюже поднялся на ноги. Габриэль переключил своё внимание на сына и поманил его к себе.
Чувствуя себя маленьким ребёнком, Адриан с ногами забрался на родительскую постель и полез к отцу. Они не обнимались… слишком долго, если он задумывался над этим вопросом.
— На постель и в обуви, — фыркнула Эмили. — Где твои манеры, Адриан?
Вместо юноши ответить вызвался Плагг:
— В пи…
— Плагг!
Чёрного котёнка сбил светло-лиловый вихрь, маленький и быстрый. Присмотревшись, Адриан понял, что это квами мотылька. И, поскольку в комнате не было никого, кроме самого Адриана и его родителей, а Эмили точно не могла…
Адриан зажмурился и уткнулся лбом в отцовское плечо.
— Она была права, — пробормотал он, цепляясь за Габриэля. — Как всегда…
— В чём это, позволь поинтересоваться?
— Ледибаг считала, что Бражник неплохой. Может быть не таким плохим, каким кажется.
— Что же. Лестно слышать.
Эмили коротко обняла Габриэля и Адриана, прежде чем отстраниться.
— У нас сейчас нет времени на это всё. Если Маска — старый акума, то у него наверняка есть целая армия. Мы не должны дать ему возможность собрать её.
Адриан прикусил губу и кивнул. В голове он прокручивал бесконечные личные дела в архиве. Множество излечившихся людей наверняка были «сосудами», о которых говорил Маска. Доктора Вирд, де Лор и Симпсон наверняка хорошо поработали; не зря у них была отменная репутация как у психотерапевтов. Адриан просмотрел минимум тысячу личных дел, и ведь это только часть! А сколько больных лечились без карточек?
Было даже страшно подумать, скольких людей они обратили на свою сторону. В таком случае действительно нельзя было медлить.
Габриэль сел ровнее и подтянул Адриана чуть ближе. При появлении Эмили он вдруг стал выглядеть моложе, хотя ни седина, ни морщины не пропали. Просто в его глазах появилось какое-то другое выражение, более живое и яркое. Словно в вечернем сумраке зажёгся светлячок.
— И какой у тебя план?
Эмили вытащила из юбок две карты. Адриан подался вперёд и недоумённо приподнял бровь. Повешенный и Умеренность. И как они помогут?
К счастью, Эмили поняла его растерянность.
— Ты не сможешь победить Ледибаг, оставаясь собою же. Поэтому я использую на тебе Повешенного — он изменит твоё мировосприятия.
— Всё с ног на голову…
— Именно.
Она пододвинула карту к Адриану. Повешенный на столбе человек выглядел совершенно счастливым из-за своего положения: улыбался и щурился, словно бы не происходило ничего особенного.
— А Умеренность?
— Это уже моя забота, — Эмили взяла карту и повертела её в руках. — Умеренность… я использую её, чтобы наполнить Ледибаг собою же. Вылью из неё то, что в неё заливал акума, и верну всё на свои места. А дальше уже она победит акуму и вернёт тебя через Чудесное Исцеление.
— Рискованный план, — заметил Габриэль. — Если что-то не получится…
— Вариантов всё равно нет, милый.
Габриэль вздохнул и погладил сына по голове — действительно как любимого ребёнка. От волны нежности, возникшей внутри из-за этого простого жеста, Адриан чуть не задохнулся. Он столько лет мечтал хотя бы о части этой близости!
— Проводи трансформацию, — приказала Эмили.
Он послушался. Затем она прислонила карту Повешенного к его лбу, и мир перед кошачьими глазами завертелся, как в калейдоскопе. Цвета сменяли друг друга, небо и земля ходили вокруг в каком-то бешеном хороводе, Коту хотелось петь и плясать, чтобы затем плакать и выть. Настроение скакало бешеным темпом, вокруг что-то происходило, но Нуар не понимал, что именно. Мира для него больше не существовало.
Было сложно управлять телом. Кот и не управлял: вместо рук двигались ноги, вместо ног вертелась голова. Уши и хвост менялись друг с другом, хотя Адриан был уверен, что в реальном мире этого не происходило. Но ведь он ощущал это. Было ли это только в его голове?
Он не видел ни возвращения Ледибаг, ни сражения с Маской. Только потом, просматривая любительские дальние съёмки, он сможет узнать, как Кот Нуар, будто пьяный, кидался с идиотскими атаками на Ледибаг в африканской маске. Как у неё не получалось предугадать его движений, из-за чего в итоге героиня и проиграла. Как в какой-то момент Кот скрутил её руки за спиной и, громко мурлыча, позволил Тарологу прижать карту к её маске.
Сила старого акумы была в двух способностях: он мог превращать людей в себе подобных через длительное воздействие или же он мог совращать их с пути благодаря собственному подвешенному языку. Доктор Вирд, — или как бы он себя ни называл, — был действительно хорошим психотерапевтом, а потому мог парой предложений довести до слёз или же успокоить. И тем ценнее оказался для Ледибаг детский пластилин, который ранее подарил ей Супер-Шанс. Он так сильно залепил героине уши, что она не слышала ни слова Маски.
Маринетт видела только то, как кривляется выражение деревянного лица. Оно настолько сильно раздражало её, что девушка не стала придумывать какой-то хитрый план и просто ударила по маске изо всех сил. Кулаком. Просто подойдя к акуме вплотную. Ей даже не нужно было напрягаться: из одержимого вышел посредственный боец ближнего боя.
Разбитое сухое дерево крупными кусками опадало с чёрной фигуры. Лица под маской не оказалось, только тень. Акума, видимо, так долго была в теле, что не оставила от него ничего из того, что было изначально. Нельзя было даже сказать, мужчина это или же женщина.