Заметив заминку, Адриан посмотрел на Маринетт. Девушка уставилась на него в ответ, покраснев в тон бордовым стенам.
— Вообще-то, я говорила не о деньгах. Я про то, что весь этот хлеб непременно окажется у меня на бёдрах…
— Ты собираешься его ронять?
— Судя по ассортименту, я собираюсь толстеть.
Адриан фыркнул, прежде чем негромко рассмеяться. Вернувшись к меню, он принялся листать его, мысленно прикидывая, хочет ли он просто насытиться или объесться до икоты.
Наверное, всё-таки просто поесть. Потом же ещё в коллеж, а там думать придётся.
— Ты забавная, Маринетт. Из сидящих за этим столом о фигуре стоит думать только мне: твоя и так идеальна настолько, что это просто преступление.
— А я всегда думала, что это у тебя… идеальное тело.
Он замер, сжав меню в руках. Медленно поднял взгляд на Маринетт — и пропал.
Она выглядела… Господи, она выглядела просто великолепно. Так же великолепно, как Ледибаг: спокойная, уверенная, с мягким взглядом ярко-голубых глаз и лёгкой улыбкой на розовых губах. Она даже улыбалась так же, лишь слегка обнажая блестящие зубы. Как обещание о поцелуе, который ты никогда не получишь, смертный.
Адриан смотрел на её улыбку, как заворожённый. Затем поднимался к голубым глазам. Опускался на губы. В голове бились барабанчики, кровь пульсировала у висков. Волна душного смущения затопила его сознание, вымывая из него любые мысли о чём-либо, кроме Маринетт, её морских глаз и её улыбки.
Подошедшая официантка, пожалуй, спасла его от разрыва сердца. Он сделал заказ, просто ткнув пальцем в меню. Это было как минимум невежливо, но на большее Адриан оказался попросту неспособен.
Хомяк-Плагг возился под рубашкой. Крошечные лапки упирались Адриану в бок, когда квами поворачивался, чтобы найти более удобное положение. Юноша не знал, с чем связано такое неспокойное поведение обычно ленивого Плагга, но был благодарен за это: копошение под одеждой не давало слишком уж сильно уйти в себя или залипнуть на… на Маринетт.
На красивую Маринетт, которая вовсю обсуждала свой заказ с официанткой. И, кажется, Дюпэн-Чэн планировала как следует пообедать.
Когда официантка наконец приняла заказ и ушла, Адриан осторожно поинтересовался:
— Слушай, а ты не лопнешь?
Маринетт на это отозвалась чистым, но не слишком весёлым смехом.
— У меня быстрый метаболизм, Адриан, я много ем. Это же не проблема? В смысле, я всё-таки могу заплатить за себя сама, если тебе неудобно.
Адриан от такого предложения только отмахнулся.
— Прозвучит ужасно, но мне некуда девать деньги, так что не волнуйся об этом. В смысле, все мои повседневные расходы сейчас перекрывает отец, но при этом то, что я зарабатываю как модель, идёт на мой личный счёт… на самом деле, это довольно грустно: у меня куча денег, но потратить их просто не получается. От подарков вы с Альей и Нино отказываетесь, в кафе каждый платит за себя… ну, по крайней мере, обычно. Сегодня-то я буду твоим рыцарем, миледи.
Он подмигнул Маринетт, которая в ответ на это закатила глаза. При этом покраснев.
О-ча-ро-ва-тель-но. Адриан теперь ассоциировал это слово исключительно со своей одноклассницей с двойной фамилией.
— Мы дружим с тобой не для подарков, если что. Поэтому и отказываемся.
— Но мне нравится дарить подарки.
— Для сюрпризов есть определённые дни, праздники. Нужен повод, — наставительно сказал Маринетт, шутливо пихнув Адриана локтём. — Ведь даже тебе не дарят подарки ежедневно.
— Нет, только на все праздники и по вторникам. Что, мне тоже выбрать день недели, чтобы покупать вам что-нибудь?
— С таким отношением к деньгам ты прогоришь ещё до совершеннолетия.
— Вряд ли это возможно, до него осталось чуть больше года. А денег у меня очень много.
Маринетт укоризненно посмотрела на него, обвинительно покачав головой.
— Ты, оказывается, просто безобразно хвастаешься.
Вместо ответа он просто подмигнул. Затем принесли еду, и на время подростки забыли обо всяких разговорах: слишком уж Маринетт и Адриан были голодными.
Пицца исчезла так быстро, будто бы её и не было. Та же участь постигла салаты, суп и пряные гренки. Адриан, наслаждаясь ароматным хлебом и мясными закусками, искоса поглядывал на Маринетт и удивлялся девушке: ела та почти наравне с ним самим. Но у него-то был Плагг и повышенная трата энергии из-за его двойной жизни.
Маринетт его взгляд заметила только прикончив третий по счёту бутерброд с ветчиной и прискорбным для фигуры количеством майонезного соуса.
— Что? — смутилась девушка. — Я же говорила, что у меня быстрый метаболизм. И что я много ем.
— Нет, ничего. Просто я вдруг понял, что мы с тобой говорим.
— Что?
Она действительно выглядела растерянной, а Адриан пытался вспомнить хотя бы пару ситуаций, где они просто разговаривали бы. Не получалось: в голову лез только тот случай, когда они с Маринетт застукали Алью и Нино в библиотеке. И… и всё.
— Обычно ты смущаешься чуть что, заикаешься через слово. Это мило, правда, но я давно хотел просто поговорить с тобой. Нормально.
— Ну, тогда хорошо, что я прекратила заикаться, верно?
— Мне будет этого не хватать, — Адриан запнулся, увидев улыбку Маринетт, — хотя изменения очень приятные. Не подскажешь причину?
Улыбка исчезла с лица Маринетт так же быстро, как и появилась. Девушка нахмурилась, в потемневших глазах мелькнуло что-то мрачное, неприятное — будто грязь поднялась с морского дна во время шторма. Вздох Маринетт был таким же угрюмым, как и выражение её лица.
— Я… давай потом, после того, как поедим. Я всё равно хотела с тобой поговорить.
— Это будет что-то неприятное? — нервно рассмеялся Адриан.
— Зависит от тебя.
— Ну, обычно я хорошо реагирую на любые новости, — показательно-беззаботно продолжал Адриан. — Так это из-за твоего разговора Алья утащила Нино?
Он хотел пошутить, наверное — слишком уж забавно их друзья исчезли с горизонта. Но шутки не вышло, потому что Маринетт кивнула.
Некоторое время они ели в тишине. У Маринетт то ли пропал аппетит, то ли девушка задумалась о предстоящем разговоре: она медленно отщипывала кусочки хлеба и складывала их на тарелку из-под салата. Действие было каким-то рефлекторным, она явно не замечала его за собой.
— Ты решила убить несчастную булку? — наконец сжалился над Маринетт Адриан. — По-моему, ей уже достаточно.
— А? Ой. Да, наверное.
В дальнейшем разговор не клеился, так что они просто ели в тишине. К удивлению Адриана, ему не было неловко, скорее немного тревожно: что же такого хочет сказать ему Маринетт, что для этого пришлось «устранять» Алью и Нино?
При этом с Дюпэн-Чэн было приятно молчать. Необременительно. Несколько раз Адриан открывал было рот, чтобы завязать какую-нибудь пустую беседу, но замолкал, стоило только Маринетт посмотреть на него. У неё был отрезвляющий и успокаивающий взгляд.
Наконец, он расплатился за их обед и приглашающе развёл руками.
— Время перейти к страшному разговору? Если честно, мне кусок в горло не лез, когда я думал о том, что ты хочешь мне сказать.
— И поэтому ты съел целых три пиццы?
— В своё оправдание хочу сказать, что это всего лишь на одну пиццу меньше, чем съела ты.
— У меня быстрый метаболизм.
— А у меня — растущий организм.
— В ширь?
Адриан задохнулся от секундного возмущения, но, увидев смешливые искорки в голубых глазах, только усмехнулся.
— Конечно же, в ширь. У мужчин должны быть широкие плечи и сильные руки, между прочим.
Он шутливо принял позу атлета, — ну, насколько это было возможно, сидя за столом, — и напряг мускулы. Удовольствие, которое он испытал, когда Маринетт покраснела от его действий, было просто неописуемым.
Он уже говорил? Очаровательно.
Девушка прокашлялась и неловко рассмеялась.
— Ладно, ладно, хватит. Опускай руки.
Она дождалась, пока Адриан надурачится, примеряя ещё пару эффектных поз из бодибилдинга, краснея и фыркая от смеха одновременно.