— Ну, разве не стоят эти мускулы трёх пицц? Уверяю тебя, я бы и пять съел, но у нас просто нет времени, чтобы их ждать. Как думаешь, в тебя бы влезло столько же?
— Я люблю тебя.
Адриан замер. Маринетт рядом с ним тоже. Она даже не смотрела в его сторону: уставилась своими невозможными глазами куда-то в сторону двери, ведущей на выход, и даже не моргала.
— Маринетт, я…
— Я люблю тебя, Адриан. Давно люблю. Практически с первой нашей встречи.
Он ощутил, как закружилась голова. Любит? Нет-нет-нет, это плохо, потому что он точно не сможет ответить ей взаимностью. Возможно, если бы в его жизни не было бы Ледибаг, то ещё да, но не сейчас. Ледибаг была. У них всё только налаживалось. Они целовались. Даже Нуар урвал свой поцелуй, хотя он и был с привкусом крови.
— Маринетт.
— Не перебивай, — мягко попросила она. — Просто послушай, ладно?
Что он мог сделать? Только кивнуть.
— Ты милый, добрый, бесконечно вежливый. Весёлый, хотя иногда у тебя странные шутки. У меня дыхание перехватывало и в голове появлялся белый шум каждый раз, когда я тебя видела — от этого и все заикания, проблемы с общением, вообще всё. Я себя просто как дура вела рядом с тобой, давай уж будем честными. Мне самой стыдно.
Она взяла со стола салфетку и принялась складывать её, проглаживая заломы чуть подрагивающими пальцами.
— У меня вся комната в твоих фотографиях. И на компьютере заставка. И на телефоне. Просто каждый раз, когда я тебя вижу, у меня сердце бьётся. В смысле, обычно говорят, что оно замирает, а у меня наоборот: я словно только-только оживаю, когда тебя вижу. До этого — серая невыразительная реальность, после — яркая сказка. Мне нравится разговаривать с тобой, нравится проводить время вместе, мне даже краснеть из-за твоего внимания нравится. Я тебя люблю. Люблю, люблю, люблю!
Она скомкала салфетку в кулаках, разорвав её на две неравные части. Сгорбилась и зажмурила глаза. Усиленное зрение Нуара позволяло увидеть даже слёзы на её ресницах.
Адриан пододвинулся к Маринетт и осторожно коснулся её плеча. Всхлипнув, девушка повернулась к нему и прижалась, крепко обнимая.
Он обнял её в ответ, успокаивающе поглаживая по вздрагивающей спине.
— Маринетт, я не могу…
— Я знаю, — её голос, несмотря на слёзы, звучал спокойно и даже устало. — У тебя уже есть та, которую ты любишь больше жизни. И я не претендую… ни на что. Разве что на твою дружбу. Я не хочу терять тебя из-за собственной влюблённости.
— Ты не потеряешь. Маринетт, мне повезло иметь такого друга, как ты.
Она сцепила руки ещё сильнее, словно пытаясь вжать себя в Адриана. Он продолжал монотонно гладить её спину: вверх, вниз, вверх, вниз.
— Прости за это, — пробормотала Маринетт Адриану в ключицу, — я не хотела так расклеиться.
— Ничего. Можно вопрос?
— Конечно.
— Почему ты решила признаться?
Она замерла в его руках, напрягшись, словно он должен был её ударить. Адриан с силой провёл раскрытой ладонью по её спине: этот жест всегда успокаивал Ледибаг. Сработал он и в этот раз, с другой девушкой.
— Акума. Тот, что с гробами. Я, кажется, умерла.
Адриан ощутил озноб. Гробовщик не был сильным, — не для Нуара, — но при этом он умудрился практически убить Ледибаг. И, кажется, не только её.
— Ты попала под атаку?
— Да. Те существа… они меня серьёзно потрепали.
— Они же вроде не нападали на обычных людей…
— Мне, видимо, не повезло. Я вырывалась, может, поэтому меня ранили. И, пока я истекала кровью, я так жалела, что не призналась тебе. Что держала всё это в себе столько времени, что так и не смогла сказать о своих чувствах. Что ты мне дорог. Поэтому, когда всех исцелили… Знаешь, я ведь уже пыталась тебе признаться, раз десять точно было. Ничего не получалось. А теперь сказать это было так легко… наверное, это называется смена приоритетов.
— Ясно. Мне жаль, что я не могу ответить на твои чувства.
— Просто оставайся рядом, хорошо?
— Конечно.
Она отодвинулась от него, улыбаясь непривычно-грустно. Медленно качнулась вперёд и поцеловала его в щёку, хотя Адриан сейчас простил бы ей и поцелуй в губы. Что угодно, лишь бы не видеть её такой расстроенной.
— Пойдём обратно в коллеж. У нас ещё миз Менделеева впереди.
— Вряд ли я смогу сосредоточиться на химии.
Она хмыкнула и встала, потянув за собой Адриана. И не отпускала его руку до тех пор, пока они не дошли до коллежа.
Было горько и по-человечески обидно за Маринетт: ей просто не повезло влюбиться именно в него, Адриана Агреста, слишком увлечённого супергероиней. Он думал о превратностях судьбы на уроках и после них, ощущал поцелуй Маринетт на щеке всё это время и чувствовал себя просто отвратительно.
Он пропустил патруль и зашторил окна в комнате. Впервые он не хотел видеть Ледибаг; не сегодня.
К счастью, она так и не пришла.
========== Глава 10 ==========
— Таким образом получается, что Отшельник — это обрыв связи с Бражником, а Мир — сохранение сил! Или я не Алья Сезер!
Алья довольно шлёпнула ладонью по столу, победно сверкнув стёклами очков. Маринетт подпёрла голову рукой, больше всего мечтая о тёплой и мягкой постели.
Рядом с Маринетт сидел такой же полуживой Адриан. Дюпэн-Чэн не знала, в чём дело: то ли в её вчерашнем, не слишком удачном признании, то ли в личных делах Агреста-младшего. Ей было жалко Адриана, если говорить откровенно. Нагрузка у любви всей её жизни была явно больше, чем он мог вынести. А ведь он ещё и с друзьями старался проводить как можно больше времени. Которого у него было прискорбно мало!
Перед Маринетт на столе лежали карты Таро. Сначала Алья их разложила веером, но за время разговора педантичный Адриан переместил карты так, чтобы картинки друг на друга не наслаивались. Три картонки, — Отшельник, Мир, Луна, — Агрест отодвинул от других. Также отдельно лежала карта Шута: мужчина на фоне жёлтого неба, идущий в никуда.
Вместо прогулки Алья затащила друзей в библиотеку, — «Честное слово, Маринетт, на этот раз никаких шуры-муры!» — аргументировав это тем, что Чудесным нужна помощь. На ворчание о бесполезности помощи подростков Сезер не реагировала, пропуская всё мимо ушей.
Алья закусила удила и точно собиралась разобрать всю систему Таро по кирпичикам ради Ледибаг и Кота Нуара.
Не то чтобы Маринетт была против. Признаться честно, сама она попросту забыла и про карты, и про акуму-Таролога: последняя не появлялась, не чудила, вообще ничего не делала. Ледибаг про неё и не думала, потому что собственная жизнь оказалась насыщеннее, чем обычно.
Гробовщик, Адриан, Кот, плачущая и просящая прощения Тикки, кошмары по ночам и подавляемый нервный срыв — есть чем заняться. А ещё Маринетт шила Адриану штаны для следующего вторника и плела амулет на удачу для Нуара.
Как-то она вдруг задумалась о том, что никогда ничего не дарила напарнику. И это было… грустно. Он же был её второй половинкой, продолжением её рук, ног и сознания. И никаких подарков?
Она выбрала амулет по нескольким причинам. Во-первых, её поделки точно работали: об этом не раз отзывался Адриан, да и сама Маринетт замечала, что, если носить плетёнку с собой, то тебе начинает неплохо так везти. Во-вторых, Нуару точно нужна была удача, он же, ну, чёрный кот. В-третьих, амулет — это не серёжки, бижутерия или одежда, определить по нему личность Кота Маринетт не могла бы.
Хотя она бы хотела знать, кто под маской. Вот только её страх был сильнее, чем желание познакомиться с Нуаром по-настоящему.
Было много причин, по которым Маринетт боялась увидеть Кота без маски. Может, они знакомы — и тогда Нуар видел бы её легендарную маринеттовскую неуклюжесть. А если нет, то разве не будет он расстроен, увидев вместо своей чудесной Леди обычную девушку?
(Она сама знала, что нет, не будет. Что она останется для него особенной в любом случае. Но почему-то продолжала убеждать себя в обратном.)
Но это всё были мелочи. Больше всего она боялась, что по собственной глупости раскроет личность её дорогого напарника Бражнику — или кто там теперь у Чудесных за главного злодея.