Поэтому, когда Нуар схватил её за руку, Ледибаг закричала от боли. Выдернув ладонь из пальцев Кота, девушка отпрыгнула в сторону и, не разбирая дороги, бросилась прочь. Про йо-йо она вспомнила только через пару кварталов неразборчивого бега, забежав в тупик.
Там, в тёмной подворотне, она прервала трансформацию. Упёрлась руками в стену и согнулась, опустошая желудок.
Тикки летала рядом, как светлячок-переросток, но ничего не говорила. Квами то нежно гладила Маринетт по щекам и ушам, то тёрлась о плечи, то поправляла волосы. Но молчала.
Маринетт была ей за это благодарна.
Её трясло. Она опустилась на корточки прямо перед лужей рвоты и обняла себя руками, пытаясь прогнать дрожь из тела.
— Ч-что это было? — спросила она, отчаянно стуча зубами.
Квами загорелась ещё ярче. Подлетела к Маринетт и принялась тереться о её щёки.
— Второй Шанс, милая, — тихо прожурчала Тикки, не прекращая своего успокаивающего танца вокруг её лица. — Ещё одна способность Ледибаг. Если повреждения становятся слишком сильными, то магия начинает восстанавливать тело… в этот момент Ледибаг буквально бессмертна.
Маринетт рассмеялась. Смех, тем не менее, быстро оборвался и перерос в кашель.
Маринетт согнулась, насколько могла, и вцепилась пальцами в волосы. От кашля из груди поднималась боль, она продвигалась по трахее всё выше и выше. В итоге Маринетт начала отплёвываться: изо рта у неё вылетали маленькие чёрно-красные комочки.
Слипшиеся мёртвые божьи коровки.
— Вы растёте и развиваетесь, — продолжала Тикки, сочувствующе поглаживая Маринетт. — И силы ваши тоже растут вместе с вами. Появляются новые способности. Я надеялась, что у тебя будет что-то другое, но эта акума и Кот… они буквально вынудили тебя принять Второй Шанс.
Прокашлявшись, Маринетт снова зашлась невесёлым смехом.
— Что, у Кота второй Катаклизм, а у меня — способность дезинсектора? Чудесная божья коровка чудесным образом избавит ваш дом от других божьих коровок! Никакой конкуренции, Париж — только мой город!
Тикки молчала.
Про то, что в использовании Второго Шанса виноват Кот, Маринетт думать не хотела. Она понимала, что Тикки права, но Нуар… он всегда был импульсивным, себе на беду. К тому же, она сама, как Ледибаг, решила его выдернуть из-под электричества.
Она понимала последствия. Наверное. Но она точно знала, что с током у неё очень плохие отношения.
Она бы выдернула Нуара ещё раз.
— Я надеюсь, Плагг как следует наваляет этому мальчишке, — нахмурилась Тикки. — Он подставил тебя, буквально убил.
— По глупости.
— Из-за собственной импульсивности и неумения продумывать свои действия! — возразила квами. — А если бы у тебя проявилась другая способность, не Второй Шанс? Ты могла умереть! Насовсем!
Маринетт осторожно взяла Тикки в ладони и погладила по большой голове. У квами задрожали губы, затем Тикки зашлась в рыданиях: горьких, безутешных и очень громких. Слёзы катились из её огромных глаз и растворялись в воздухе, едва отрываясь от красной мордочки.
Слёзы Тикки были такими же ненастоящими, как и у Ледибаг. Но это не значило, что горе квами было искусственным.
Маринетт поднялась с корточек и вытерла губы рукавом пиджака. Во рту у неё стоял мерзкий кислый вкус рвоты и чего-то сладкого, горло жгло. Она сплюнула на мостовую одну запоздавшую божью коровку и аккуратно прижала квами к груди — прямо к сердцу, что ещё недавно прекратило свою работу и было вновь запущено гадкими насекомыми.
Когда Тикки успокоилась, Маринетт переложила квами в сумочку и направилась к выходу из приютившего её тупика. Но дойти до более оживлённой улицы так и не успела: прямо перед Маринетт спрыгнул Нуар.
— О, знакомые люди, — напряжённо улыбнулся Кот. — Не видела здесь Ледибаг, Маринетт?
Дюпэн-Чэн хотела было ответить отрицательно, но расстроенный вид её напарника заставил девушку сказать совсем не то, что она собиралась:
— Всё в порядке. Она была здесь, помогала мне прийти в себя. Потом ушла. Сказала, что хочет побыть одна.
— Прийти в себя?
— Я попала под атаку акумы. Опять.
Кот кивнул. Выражение его лица стало беззащитным, испуганным и растерянным, как у маленького ребёнка. Слишком странное лицо для того, с кем она-Маринетт общалась дай боги пару раз.
Маринетт прищурилась. Почему Кот так реагирует? Он знает её личность? Но почему тогда не говорит об этом? Или же Кот, может быть, рядом с ней… в обычной жизни?
Укол боли был резким и неожиданным. Маринетт пошатнулась, схватилась за голову и тихонько застонала. Испуганный Кот поддержал девушку, чтобы та не упала.
— Тебя тоже ударило током? Во вторую волну?
— Вторую волну? — не поняла Маринетт.
Головная боль прошла, стоило только девушке прекратить думать о Коте.
— Этот акума-электрик… в общем, было две волны. Разрушения от первой Ледибаг восстановила, а потом я… короче, потом была ещё одна «волна» и жертвы.
— Жертвы?..
Маринетт испуганно посмотрела на Кота, сдвинув брови. Жертвы. Конечно же, были жертвы: она использовала Чудесное Исцеление, чтобы восстановить себя и Кота. Но потом была ещё одна волна электричества, когда Ледибаг… когда Ледибаг…
— Ледибаг убила человека, — помертвевшим голосом сказала Маринетт.
Она вспомнила сопротивление, с которым проворачивалась голова одержимого. И этот «щёлк», раздавшийся как раз перед тем, как осмысленное выражение ушло из нечеловеческих глаз акуманизированного.
И она не использовала Чудесное Исцеление во второй раз. Значит, жертва акумы не был восстановлен, как и новые повреждения от электричества. И, возможно, были ещё и другие жертвы.
И это «щёлк».
У Маринетт подогнулись колени. Если бы не Кот, она бы точно упала на асфальт.
— Мне нехорошо.
— Да я уж вижу.
Он подхватил её на руки. Маринетт сразу же расслабилась: всё, она устала. Теперь её слабость, смерть акумы и всё остальное — это проблемы Нуара. По крайней мере, до завтра, когда Маринетт хоть немного восстановится и примет то, что она по-крупному облажалась.
Что они с Нуаром облажались. Ведь очевидно же, что, если бы не та поистине самоубийственная атака Кота, то ничего бы не произошло. Не было бы разрушений, травм Нуара и Ледибаг, щелчка позвоночника, смерти одержимого.
Её опять замутило, но тошнить было нечем. Маринетт прижала дрожащие пальцы к губам и зажмурилась, переживая опустошительный приступ дурноты. Из груди опять поднималась боль — слабее и невыразительнее, чем раньше, но всё равно крайне неприятная. Руки дрожали, пальцы дёргало, а ноги так и оставались мягкими и непослушными. По телу распространялась слабость, что не коснулась головы: сознание Маринетт было ярким и чистым. Ни капли сонливости.
Тикки возилась в сумочке, не в силах найти себе место. Нервничала, переживала за Маринетт.
— Я отнесу тебя домой, — сказал Нуар. — Не волнуйся.
Маринетт кивнула, не способная что-либо произнести. На языке у неё возилось насекомое, избавиться от которого не было никакой возможности. Хотя она очень хотела начать отплёвываться и избавиться от божьей коровки, Маринетт просто не могла открыть рот. Видимо, магия была слишком уж против её раскрытия, даже такого.
Маринетт закрыла глаза ледяными пальцами и всхлипнула. Нуар, прыгая с крыши на крышу, сильнее прижал свою драгоценную ношу к себе, но никак не прокомментировал её подавляемые слёзы. Только перед самым домом, стоя на крыше напротив пекарни, Кот опустил Маринетт и обнял её. Бережно и аккуратно, из-за чего Дюпэн-Чэн всё-таки разрыдалась.
Ей нужны были успокоительные. Терапия. Реабилитация.
Выползшую из уголка её рта божью коровку Нуар так и не заметил.
========== Глава 13 ==========
Конечно же, произошедшее имело последствия.
Под «произошедшим» он имел в виду не только про последний бой с акумой, но и его собственное поведение.