Но нет, Алья взяла чайную ложечку и аккуратно положила ручку Маринетт на язык.
— Если будет желание проблеваться, то вот тебе миска, — предупредила Сезер. — И только попробуй перегнуться куда-нибудь в сторону, я тебе помогать убираться не буду.
Говорить с ручкой от ложки на языке было проблематично, так что Маринетт просто очень выразительно закатила глаза.
А затем эти же глаза расширила в ужасе. Потому что в окне напротив увидела Нуара, смотревшего на неё с самым что ни на есть заинтересованным взглядом.
«Пожалуйста, нет», — мысленно взмолилась Маринетт, пытаясь разъярённым движением глазных яблок приказать Коту исчезнуть от её окна. Увы, Нуар оказался глух, — слеп? — к её знакам и продолжал пялиться. Потом его взгляд опустился к столу, прошёлся по перчатке, миске, полотенцу и остановился на розовом искусственном члене.
Честное слово, Маринетт ощутила настоящее злое удовлетворение, когда чёртов кошак свалился со своего наблюдательского поста. Вот только вернулся Нуар подозрительно быстро, взбудоражено блестя своими глазищами.
Из-за гляделок с Котом Маринетт даже не заметила, когда ручка от ложечки продвинулась по языку практически до глотки. Алья беззастенчиво тыкала подругу в крошечный язычок, с интересом отслеживая реакцию. Точнее, её отсутствие.
— Да ладно, вообще ничего? — с уважением спросила Сезер, вытаскивая ложку. — Шикарно, Адриану пока везёт. Ну что, продолжим?
— Алья, может, хватит?
Кот щурился из-за окна и совершенно точно не собирался никуда уходить. Алья, вошедшая во вкус, натянула на правую руку перчатку и залихватски шлёпнула резинкой по запястью.
— Нет уж, детка, мы только начали проверять твой рефлекс. Подумаешь, ложка, может быть ты просто за детство слишком часто ходила по врачам, которые пихали тебе свои палочки. Ну, знаешь, когда проверяют, опухшее ли горло или нет.
Маринетт увидела, как Кот усмехнулся. На очередной злобный взгляд он развёл руками. Вроде как «Посмотри, Маринетт, при чём тут я? Это же Алья!»
— И что ты теперь собираешься делать?
— Засуну тебе в рот руку, конечно же.
— Она не поместится!
— О, детка, ты себя недооцениваешь. У тебя очень широкий рот.
С этим Маринетт бы поспорила, рот у неё был нормальным. Наверное. Она никогда не задумывалась о том, широкий у неё рот или нет. Как-то обходили её подобные мысли стороной!
— Ладно, девочка моя, давай-ка открывай ротик, мама Алья будет тебя лишать орально. И помни о миске! А, и сделай себе слюнявчик, иначе запачкаешь футболку. Или ты предпочитаешь раздеться?
Маринетт ни за что бы не сняла с себя ни нежно-розовую футболку, ни мягкие домашние бриджи. Нет уж, не тогда, когда Нуар беззастенчиво пялится на неё. И не тогда, когда Алья собирается засунуть чёртову руку ей в рот!
Она заправила кончик полотенца за ворот футболки и тяжело вздохнула, как перед погружением на глубину. Посмотрела на Алью, — а вдруг передумает?! — но, не заметив никаких изменений в её лице, зажмурилась. И открыла рот.
— Дыши через нос и не смей меня укусить, ясно? У мужчин, знаешь ли, очень нежные члены. Вот так прикусишь — и Адриан тебе оплеуху отвесит, чисто на рефлексах. Они свою штучку защищают почище, чем драконы — золото. Итак, я начинаю!
В этот раз Маринетт не высовывала язык. Алья положила на него палец и слегка надавила. Стало немного некомфортно, но, в принципе, ничего сверх того.
Маринетт открыла глаза и посмотрела на Нуара. Кот больше не усмехался, он, напротив, выглядел очень сосредоточенным на происходящем и не отрывал взгляда от лица Дюпэн-Чэн. Вернее, от её рта.
Чёрт, надо было спалить Кота-извращенца до того, как Алья засунет пальцы Маринетт в рот.
Сезер медленно покачала пальцем вперёд-назад, потрогала верхний и нижний язычки в горле и так и не добилась ожидаемого рвотного рефлекса. Материал перчаток горчил, но Маринетт терпела, сама не зная почему.
От осознания того, что Кот смотрит на неё, стало жарко. Маринетт напрягла бёдра, изо всех сил сведя ноги, и это не укрылось от вездесущей Сезер.
— О, тебе что, нравится? Шик, девочка, Адриан точно оценит.
Кот округлил глаза, его взгляд заметался от бёдер Маринетт к её рту и обратно. Нуар быстро облизнулся и приоткрыл увлажнённые губы.
Маринетт отвела глаза. Ну не могла она нормально смотреть на Кота. Он ведь, кажется, возбудился!
Это и смущало, и льстило.
Когда Алья добавила второй палец, ничего особенно не изменилось. Разве что Сезер стала играться и захватывала язык Маринетт между своих пальчиков, разъезжавшихся от скопившейся слюны.
— Оральный секс обычно предполагает, что ты уляпываешься, — говорила Алья, медленно водя пальцами по языку Маринетт. — Не важно, девушке ты делаешь куни, или же минет парню. Всё равно это слюняво с твоей стороны, да и смазка партнёра копится. Так что советую заранее смириться с тем, что потом придётся умываться. Ну и одежду чем-нибудь прикрывай, если секс будет спонтанным. Я так не одну футболку изгваздала.
Она скользнула пальцами Маринетт в горло, и Дюпэн-Чэн рефлекторно сглотнула. Живот у неё поджался, на глазах выступили слёзы, но и всё. Это были единственные проявления так ожидаемого рвотного рефлекса.
Четвёртый палец вызвал дискомфорт. Нет, в рот он поместился, а вот в глотку уже нет. Маринетт приоткрыла глаза, чтобы наградить Алью недовольным взглядом, но вместо этого уставилась на Нуара.
Он выглядел крайне возбуждённым, Маринетт даже видела, что его зрачки немного раскрылись и теперь напоминали по форме эллипс с острыми углами. Никогда такого ещё не было. Нуар жадно следил за тем, как Алья буквально имеет Маринетт в горло пальцами, даже вперёд подался.
Маринетт увидела, как он закусил губу, когда по её подбородку потекла слюна.
— Ладно, с этим всё.
Алья вытащила пальцы, и Маринетт поспешила вытереть лицо. Сезер стащила перчатку, кинув её в миску, и довольно потёрла руки.
— Ну, девочка моя, осталось самое последнее испытание, и я выдам тебе воображаемый сертификат глотательной школы.
Догадываясь о содержании «последнего испытания», Маринетт нервно прикусила щёку. Низ живота у неё сводило, и единственное, чего Маринетт хотелось — это уединения. Ну или хотя бы чтобы Алья ушла.
Насчёт Нуара Маринетт не была уверена. Она… она так возбудилась от его горячего взгляда, что, наверное, была бы не против, предложи он… да что угодно.
Это же Нуар. Её напарник, её продолжение. Её… её кот. Её.
— Может, без этого? — всё-таки предприняла она попытку откосить от самого возбуждающего.
— Ни в коем случае. Дилдо отличается от пальцев так же, как член от дилдо, так что хотя бы игрушку ты попробуешь. К тому же, может, у тебя именно на эту форму будет рефлекс.
— Тебе просто хочется мне вставить, — проворчала Маринетт, хмурясь.
Алья расхохоталась. Она тоже была возбуждена: на щеках темнел румянец, глаза блестели, на губах тянулась широкая лисья ухмылка.
— Не без этого, девочка моя. И, скажу по секрету, едва мы всё доделаем, я убегу к Нино, окей? Ты чертовски классно выглядела с моей рукой во рту, я, кажется, перевозбудилась.
— Как хорошо, что ты моногамна…
— А ну разговорчики! Открывай рот!
Алья схватила дилдо, — то отлепилось от столика со влажным причмокиванием, — и наставила на Маринетт. Дюпэн-Чэн нервно покусала нижнюю губу, стрельнула взглядом на замершего в ожидании Кота, и всё-таки открыла рот.
— Сильнее. Сильнее! Зубы — самое грустное, что только есть в минете, ни в коем случае не царапай член партнёра ими, иначе Агресту будет больно! Если не можешь открыть рот достаточно широко, то закрывай резцы губами, ясно?
Маринетт кивнула. Ну, а что ей ещё оставалось?
По вкусу дилдо было… никаким. Немного отдавало водой, потому что Маринетт не вытирала игрушку, но на этом всё. Хороший материал. Наверное.
Но вот по ощущениям… дилдо было прохладным, и его было много. Искусственный член как-то сразу занял практически всё пространство во рту Маринетт, и ей пришлось широко распахнуть челюсти, чтобы не касаться игрушки зубами. Конечно, сейчас это не критически, но потом, когда, — если, — она будет принимать в рот член Адриана… лучше сразу учиться всё делать максимально правильно и хорошо.