— Нет, Марин. Пожалуйста. Я совсем уже ничего не понимаю.
Маринетт прикрыла глаза и расслабилась. Ей было интересно, намеренно ли Кот использовал практически те же слова, что она говорила ему ранее, на крыше после их недопоцелуя?
Что же. Она тоже так может.
— Надеюсь, ты не будешь ни в чём себя винить.
Кот хмыкнул и коротко потрепал её по волосам. Вытянул ленточки и распустил её вечные хвостики.
— Да я уже.
— Чувства — это очень сложно.
Комментарий к Глава 15 - NC
ТА-ДАА
========== Глава 16 ==========
Комментарий к Глава 16
Да, я задержалась с выкладкой. Простите. Устраиваюсь на работу, хо-хо.
+ мне эта глава тяжеловато далась. Она оказалась чем-то вроде переходной для экшона, ага. Дальше по плану довольно много сражений и горяченькое.
Следующая часть будет как только напишу, но не позднее чем через неделю.
Алоха!
— Итак, Тикки, стоит признать: у меня большие проблемы.
Маринетт ходила кругами по комнате, заложив руки за спину и ощущая себя генералом страны, проигрывающей в войне. На её Маринеттанию нападали граждане Адриании и Котландии. Вчера оборона была сломлена, и войска Котландии подошли слишком близко к допустимым границам. Бойцы могли даже их пересечь, но военачальники Котландии оказались слишком благородными, чтобы окончательно уничтожить самобытность другого государства.
Квами взяла печенье из тарелки, повертела его в лапках и с удовольствием откусила большущий кусок.
— Вряд ли влюблённость в двух юношей можно называть большой проблемой, Маринетт. Вот у одной моей носительницы был гарем из пятидесяти мужчин, и всех их она любила практически одинаково. Вот это — проблемы. А у тебя так, небольшое недоразумение.
Маринетт остановилась, так и не завершив круг, и с ужасом посмотрела на Тикки.
— Ещё сорок восемь захватчиков? Да я сама выкину белый флаг!
Тикки дожевала печенье и с удивлением взглянула на девушку.
— Ты о каких вообще захватчиках говоришь?
— Не важно.
Маринетт сделала ещё несколько кругов, и, будучи не в силах успокоиться, села за швейную машинку. Ей осталось сметать пару швов на штанах, которые она хотела подарить Адриану, и следовало бы заняться этим. Да, хорошая идея.
— А вообще, — Тикки схватила ещё одно печенье со стола и подлетела к Маринетт, — я не понимаю, почему ты беспокоишься о своих отношениях, когда у тебя есть проблемы более серьёзные. Надья Шамак и интервью, например.
Машинка застучала, и Маринетт просунула ткань под иголку, сосредоточенно выравнивая шов.
— Потому что если я буду думать о другом, то просто сойду с ума от беспокойства.
— Выпей успокоительные.
— Во-первых, я не могу жить на одних таблетках, это вредно. Во-вторых, успокоительные у меня кончились ещё в первый день после акумы-электрика.
— Надо купить новые.
Маринетт недовольно посмотрела на квами. Тикки запихнула в рот целую печенюшку и теперь усиленно пережёвывала выпечку, от чего чёрные круги на её красных щеках забавно дёргались.
— Как ты мне предлагаешь это сделать? Как Маринетт? Мне не продадут без рецепта. Как Ледибаг? О, я прямо представляю: героиня на седативных, спешите видеть!
— Ну тогда укради нужные таблетки, как раньше, а деньги оставь.
— Знаешь, когда я соглашалась стать Ледибаг, ты не говорила о том, что мне понадобится собственный завод валерианы.
— Только не валериана, — прошамкала Тикки с набитым ртом. — Иначе твой Кот снова окажется в твоей постели.
— Ты не помогаешь! — взвизгнула Маринетт.
Тикки, не отреагировав на эту звуковую атаку, полетела к тарелке, на которой ещё оставалось печенье.
— Я слишком много видела подобного тому, что происходит сейчас, чтобы реагировать.
Маринетт вскочила и сделала ещё один круг по комнате, заламывая руки и просительно поглядывая в потолок. Может быть, к ней сойдёт божья благодать, и она, наконец, поймёт, что же ей делать с собственными чувствами и предпочтениями?
Благодати, вроде, не намечалось, и Маринетт уселась рядом с чайным столиком, который так и не отодвинула с прошлого визита Альи.
— Тикки, — заскулила девушка, — ну ты же должна меня успокаивать. Ты всегда меня успокаиваешь!
— Если дело не касается чувств, — поправила носительницу квами. — Тут, знаешь ли, я мало чем могу помочь.
— Почему?
— Квами обладают другим эмоциональным спектром. Человеческая влюблённость для нас не совсем понятна, как и другие душевные терзания. Но я могу дать тебе совет, исходя из собственного опыта наблюдения за другими Ледибаг.
Маринетт подалась вперёд, уставившись на квами. Совет, пришедший из прошлых тысячелетий? Отлично! Почти так же хорошо, как если бы к ней всё-таки снизошла благодать.
— Какой?
— Выбирай Кота. Они по крайней мере верные.
Звук, вырвавшийся из горла Маринетт, можно было бы сравнить с воплем раненного под хвост птеродактиля.
Захватчики из Котландии неожиданно получили подкрепление в виде военокомандующей Тикки Красноголовой. Жители Маринеттании в ужасе. По крайней мере, половина жителей; вторая половина готовится к тому моменту, когда захватчики наконец пересекут границы и…
Маринетт зажмурилась и легонько надавила пальцами на веки.
Кот. Выбирать Кота. Её горячего, верного, любящего её напарника, рядом с которым вообще ничего не страшно.
А как же Адриан?! Её милый, солнечный мальчик с нежной улыбкой? Она столько времени его любила, что это практически отпечаталось на её душе. Маринетт была уверена, что, если она умрёт и переродится, то снова в него влюбится, так сильна была эта привычка.
— Я уже ничего не понимаю, — простонала Маринетт, падая на пол и раскидывая руки. — И всё из-за произошедшего. Надо было просто прервать Алью и выгнать Кота.
— Но ты не сделала ни первого, ни второго.
— И теперь очень жалею.
Тикки выбрала новое печенье и вгрызлась в него так, будто не ела вообще.
— Нет, не жалеешь.
Маринетт села, подтянула колени к груди и умостила на них голову. Глядя на то, как Тикки расправляется с печеньем, ей и самой захотелось есть. Но вот спускаться вниз не было, напротив, никакого желания: родители устроили себе выходной и вовсю мурчали, обнявшись на диване. Прерывать их уединение своим загруженным лицом не хотелось.
А загрузиться, всё-таки, было с чего. Представители Котландии захватывали её сердце, а тело она сама отдала в четверг. Благо, что Кот оказался поразумнее, чем она, и не взял предложенное.
Но если бы взял… она бы и тогда не жалела. И всё равно в её голове оставалось какое-то детское желание разделить свой первый раз, — в смысле с проникновением, потому что так-то Маринетт уже отдала свой первый раз Коту, — с Адрианом. Напарника Маринетт тоже любила и не возражала бы…
Она застонала и взлохматила волосы.
— Ты права. Не жалею.
— Вот видишь? — Тикки расправилась с последним печеньем и принялась собирать крошки на тарелке. — Кот дорог тебе, Маринетт.
— Я и не спорю.
— И не только как напарник.
Маринетт вздохнула.
— Не только.
— Ну тогда в чём проблема?
— Адриан мне тоже дорог. Я люблю его.
— А Кота?
— С Котом не любовь. Это другое.
— Плохое «другое»?
— Конечно нет!
— Тогда хватит уже отказываться от этого.
Маринетт встала и прошла к швейной машинке. Тех нескольких минут, пока девушка доделывала швы, оказалось достаточно, чтобы хоть немного привести мысли в порядок.
Обрезав нитки и проверив, нет ли где брака, Маринетт удовлетворённо выдохнула. Штаны вышли просто отличными: прямой крой, светлый плотный лён. Простые и элегантные, они должны были подойти Адриану не хуже, чем одежда марки его отца. Оставался только один вопрос: отнести обновку сейчас, или всё-таки дождаться вторника?
Хотя до вторника ещё столько времени… шла всего лишь суббота, штаны готовы, Маринетт успела соскучиться по Адриану и простить его за что бы то ни было. А ещё она очень-очень хотела увидеть своего солнечного мальчика из-за произошедшего с Котом. Маринетт никак не могла разобраться в собственных чувствах, и ей казалось, что, увидев Агреста, она тотчас всё поймёт. Вот совсем всё. Не останется ни сомнений, ни неуверенности — ничего.