— Тихо, — в который раз сказала Маринетт.
Адриан, к счастью, послушался. Захлопнул рот, — она слышала, как щёлкнули его зубы, — и уставился на Ледибаг. Как котёнок, которого, наконец, подобрали и несут домой: нежно, с благодарностью, радостью, и ещё чёрт разберёшь с чем. Но, определённо, всё было исключительно позитивным.
Такое доверие… подкупало, если честно. И ещё пугало — самую капельку, но всё же. Адриан смотрел на Ледибаг, как на небожительницу; так же Маринетт всегда смотрела на самого Агреста.
Смешно. И немного грустно.
Маринетт погладила спину Адриана и уставилась на белый потолок. Диван был неудобным: слишком мягкие сидения, слишком жёсткий подлокотник. Но Адриана спихивать не хотелось, так что Маринетт решила ещё немного потерпеть неудобства. Укреплённое волшебством тело не знало судороги или затекания.
— Я не буду встречаться с вами двумя, — сказала она, силясь разглядеть в идеальном полотне потолка хоть какие-то изъяны. — Не всё время. То есть, какое-то время это возможно, я не хочу тебя обманывать. Но потом я… определюсь. Тебя это точно не беспокоит?
Она посмотрела на Адриана. Тот глядел на неё снизу вверх, и в болотных глазах опять мелькали едва заметные зелёные искры.
— О, Ледибаг, не волнуйся. Я в любом случае буду в выигрыше, — Адриан помолчал пару секунд, сосредоточенно хмурясь. — Но вот то, что я изменил тебе… это тебя не волнует?
Маринетт хмыкнула.
— Конечно же волнует. Я изнываю от ревности, если честно. И даже не хочу знать, кто она, если что. И я была бы признательна, если бы это больше не повторялось, если мы встречаемся.
— А мы встречаемся? Ты так и не ответила.
Адриан опёрся на руки и поднялся, нависая над Ледибаг. Несмотря на всё волшебство и изменения тела, даже после превращения Маринетт оставалась достаточно хрупкой и маленькой; Агрест, каким бы изящным он ни казался, внезапно полностью скрыл её за собой.
Он двигался, как хищный кот. Как-то знакомо щурил болотные глаза, улыбался, показывая белые острые зубы. Дышал тихо, мощно и размеренно и смотрел прямо в глаза Ледибаг.
Она упёрлась рукой в красном ему в грудь, слегка отодвигая от себя, — когда Адриан успел опуститься так низко и как поддерживал себя на полусогнутых локтях? — и немного нервно усмехнулась.
— Тише, тише. Слишком сильный напор.
Он мотнул головой, от чего его волосы растрепались. Влажные пряди закручивались на концах и оказались несколько длиннее, чем Маринетт думала. Видимо, привычная модельная укладка скрадывала несколько сантиметров светлых волос.
— Так мы встречаемся?
— Если ты этого хочешь.
— Больше жизни, Ледибаг.
Она улыбнулась и чуть прикрыла глаза. Адриан продолжал нависать над ней, как защита от всего мира, и прошлые проблемы внезапно показались Маринетт не такими уж и значимыми.
Подумаешь, ей с Котом отчитываться перед парижанами… она переживёт интервью с Шамак в любом случае, вопрос только, в каком качестве. Конечно, если ей и Нуару не удастся объясниться, есть шанс, что Чудесные будут вне закона. Но это всего лишь немного усложнит их положение, не более того.
В тюрьме Ледибаг сидеть не собиралась даже за убийство. Тем более, что выхода-то тогда и не было. Либо она с её плохой реакцией на ток, либо акуманизированный, которого чёрт победишь без потерь. Ей ведь даже Супер-Шанс выдал монетку.
— Ну, раз мы теперь встречаемся, то я наконец могу по-настоящему поцеловать тебя. По-французски, Ледибаг?
Ледибаг ожидаемо покраснела и неловко кивнула. Их прошлый поцелуй был максимально нежным, немного неудобным, но очень запоминающимся. И в нём не было страсти, только вопрос, можно ли касаться друг друга так. Сейчас же, судя по блеску в болотных, — почему сменился цвет? — глазах Адриана, он откуда-то черпает смелость для проявления внутреннего огня.
О, Ледибаг была совсем не против.
Он начал склоняться к ней, как старое дерево под гнётом ветра: медленно, неторопливо, смакуя каждый сантиметр. Ледибаг наблюдала за выражением его лица из-под ресниц, в нетерпении облизывая губы. Адриан смотрел на то, как её язык мелькает, и едва удерживался, чтобы не прервать свою игру в медлительность.
Он замер на середине движения. Поднял голову и, прищурившись, уставился на дверь. Ледибаг, словно была с Котом, также повернулась к тому, чего она не слышала. В их паре Нуар отвечал за острый слух и быстрое реагирование.
— Под кровать, — приказал Адриан, отстраняясь.
Ледибаг, не задавая ни единого вопроса, прямо с дивана прыгнула под кровать, цепляя йо-йо позабытый подарок. Последние несколько метров она проскользила и едва успела поджать ноги до того момента, когда дверь в комнату открылась и вошёл Габриэль Агрест. Без стука.
— Отец, ты же сам учил меня стучать, — пробормотал Адриан, поднимаясь на ноги.
— Да, Адриан, прости. Я могу сесть?
— Конечно.
Ледибаг проползла поглубже под кровать, жалея, что нырнула лицом к стене. Повернуться не было никакой возможности, но и смотреть на плинтуса совершенно не хотелось. А вдруг Габриэль подойдёт к кровати, а она и не заметит? Или Натали, что следовала за месье Агрестом тенью, решит проверить уровень пыли?
Уровень, кстати, зашкаливал. Тут будто вообще не убирались.
Ладно, ещё Ледибаг было очень любопытно. И стыдно. Потому что только ей могло так «повезти»: вместо жаркого поцелуя она осталась наедине с пылью и…
Это ещё что?
— Я хотел попросить у тебя прощения, — говорил Габриэль, пока Маринетт тупо смотрела на вещи перед собой. — Мы давно не обедаем вместе…
— Я всё понимаю, отец. Если честно, это не так важно, лучше делай так, чтобы тебе было удобнее. И чтобы болезнь не прогрессировала.
Ледибаг подняла голову и стукнулась о ламель. Потирая макушку, девушка морщилась. Болезнь? Какая болезнь?
— Боюсь, я не могу остановить этот «прогресс», как ты выразился, Адриан.
— Лекарства? Врачи? Обследования, процедуры? Хоть что-то?
Молчание. Ледибаг смотрела на журналы перед собой, не видя изображений. Так значит, Габриэль Агрест болен. И, видимо, смертельно.
Чёрт возьми, а она-Маринетт про это не знала. Да никто не знал! Что, Адриан не доверяет друзьям? Или решил нести это всё в себе до последнего, пока не выльется в истерику и прочее?
В задумчивости Ледибаг собрала пыль и мелкую грязь в кучку перед собой. Журналы отодвинула себе под бок, чтобы не мешались.
Ей пришла в голову интересная мысль: а что, если она попытается помочь Габриэлю? Тикки говорила, что парочка Ледибаг ранее были лекарями, и довольно неплохими. Значит, и Маринетт могла бы стать для Габриэля Агреста шансом на излечение. Нужно только поговорить об этом с квами.
— Боюсь, мне уже ничего не поможет.
— Даже чудо?
Габриэль рассмеялся, но как-то невесело. И почти сразу же закашлялся.
— Чудо? Да, чудо мне бы помогло, Адриан. Только, боюсь, для меня у Бога чудес не предусмотрено.
— Не говори так. В любой болезни главное — настрой пациента.
Ледибаг вздохнула. Ну, да. Главное — настрой. А ещё правильное лечение, своевременное обращение ко врачам, соблюдение предписаний и чудеса. Последние она просто обязана обеспечить.
— Адриан, — строго сказал Габриэль, — я зашёл к тебе не для того, чтобы портить тебе настроение, а чтобы обсудить твоё расписание.
— Оно ужесточится?
— Нет, наоборот, у тебя будет больше свободного времени. Натали, будь добра.
Секретарь принялась рассказывать Адриану особенности его расписания на следующий месяц, Габриэль надолго замолчал, а Ледибаг вернулась к изучению подкроватья. Думать о чём-либо грустном или сложном не хотелось: не та обстановка, не та атмосфера, не то настроение. К тому же, перед тем, как заводить разговоры на важные медицинские темы, стоило бы для начала поговорить с Тикки. Не хотелось давать Адриану ложных надежд ни на что.
Поэтому Ледибаг притянула журнал к себе и принялась его разглядывать. Какой-то комикс, судя по всему, про Чудесных. Кот Нуар выглядел больше и массивнее, чем он был на самом деле, Ледибаг внезапно оказалась более фигуристой. Ну, это норма: так-то у Маринетт при перевоплощении не было никаких «соблазнительных округлостей», даже статуя Чудесных оказалась более грудастой, чем настоящая героиня. Ледибаг не комплексовала, — у Маринетт намечалась неплохая фигура в любом случае, — а, напротив, радовалась. Было бы очень сложно сражаться с третьим размером или широкими бёдрами.