Вторая акума заставляла бояться воды. Кот, который был более продвинут в науке и помнил, что в любом живом организме есть вода, попал под атаку и едва не словил сердечный приступ: несчастного Нуара приводила в состояние перманентного ужаса мысль о том, что вода буквально везде вокруг. Ледибаг пришло сражаться самостоятельно, Супер-Шанс дал пакетик с морской солью. Поскольку акума выглядела как слизняк, то было понятно, что с этим делать. Ледибаг чувствовала некоторое злое удовольствие, когда смотрела, как посыпанный солью слизняк извивается от боли.
Третья и четвёртая акумы действовали вместе. Ледибаг не была уверена, пришли ли они вдвоём, или же один демон дождался другого. В принципе, это не было важно. Акуманизированные выглядели как две большие игрушки, но при этом стреляли из глаз-пуговок совсем не волшебными лазерами. За каких-то пару часов плюшевого бесчинства Париж превратился в решето, а в дуэте Чудесных стало на одну руку меньше. Не повезло, как всегда, Коту: ему просто отрезало конечность одним из лазеров.
Слава богам, Чудесное Исцеление вернуло всё на свои места. Но Нуар всё равно нет-нет, да и поглядывал на свою вернувшуюся конечность с восторгом и неверием.
Пятая акума даже не стоит упоминания, так, один пшик. Буквально: большой пульверизатор, который при приближении распылял обычную воду. Одержимый до акуманизации не смог починить увлажнитель воздуха…
Шестая акума — ребёнок, не получивший сладости до обеда. Стандартная ситуация, если бы она не привела к появлению одержимости. Нуар предположил, что ребёнок просто был очень голодным. Ну или избалованным.
Седьмая акума порадовала. Нет, серьёзно. Погода в Париже потихоньку портилась, поднимался ветер, учащались дожди, — всё-таки осень, пора бы, — и акума, хотевшая отпуск, была как раз кстати. Честное слово, убирать одержимость в этот раз не было никакого желания: акума не буянила, не разрушала, не убивала и не стремилась к хаосу. Она просто превратила Париж в райский уголок вроде Бали. Если бы это не касалось экономики города, то Ледибаг, наверное, всё бы так и оставила. На недельку. Париж ведь даже окружал лазурно-кристальный океан. Она никогда не видела океан вживую…
Последняя из акум порадовала парижан кратковременным отдыхом воскресным утром, и с тех пор не было выявлено ни одного одержимого. Затаилась даже таинственная Таролог, про которую и Ледибаг, и Кот Нуар опять забыли. Если бы не Алья, продолжавшая изыскания по Таро, то, честное слово, Чудесные бы и вовсе забили на акуму-потеряшку.
И вот во вторник Маринетт решила порадовать себя пайетками. Должно же супергеройство приносить ей хоть какое-то удовольствие? В смысле, не только моральное удовлетворение, а ещё и что-нибудь более осязаемое. Даже Тикки была согласна с подопечной: Маринетт стоило поощрить себя за хорошую работу как Ледибаг.
Она получила пакет с пайетками в руки и расплатилась. На наличность кассир посмотрела, как на что-то волшебное, и Маринетт даже немного смутилась. На вопрос о том, нет ли карты, Дюпэн-Чэн отрицательно мотнула головой. Вот ещё, карту Ледибаг палить… да ладно, чтобы её вытащить, пришлось бы трансформироваться, а это как минимум неудобно. Да и Тикки была дома, отдыхала.
Конечно, Маринетт хотела бы ещё купить ткань. Рулон или, может, два. И лент. И пуговиц, их побольше, и самых разных. А ещё молнии, застёжки, нитки, иглы, да и вообще весь представленный ассортимент. Но, — но! — объяснять родителям, откуда такое разнообразие, и на какие деньги оно было куплено… нет уж, слишком сложно. Лучше ограничиться чем-то действительно необходимым.
Маринетт получила в руки большой пакет с пайетками и, распрощавшись, вышла на улицу. До дома решила дойти пешком, идти-то всего пару кварталов, не страшно. Да и погода радовала: ни ветра, ни дождя, ни града, ни прочих атмосферных неприятностей. Птицы правда что-то молчат, да машин не слышно…
Но насчёт родителей — засада, и её надо решать. Как бы объяснить, откуда у Маринетт деньги? Может, ей стоило найти себе какую-нибудь подработку? Или хотя бы создать видимость подработки. Или сказать, что нашла себе клиента, который за хорошие деньги покупает её одежду. Или, может, с Адрианом договориться? Ну, а что, идея. Только вот как её провернуть?
Ноги сами несли её по знакомым переулкам и узким парижским улочкам, неизвестным туристам. Тут было тихо и спокойно, а ещё очень чисто: Ледибаг часто говорила в интервью, что грязные закоулки — её самая главная неприязнь, по личным мотивам. На самом деле, конечно, это было из-за того, что ей частенько приходилось перевоплощаться вот в таких местах, но парижане этого не знали. В любом случае, активные граждане собрались и вычистили большинство улочек. А также прекратили мусорить заново.
Чудо, но появление Чудесных сделало Париж одним из самых чистых городов в Европе. Вроде бы мэру даже какую-то награду вручали, Маринетт видела нечто подобное по телевизору.
Кстати, мусор со всех свалок пропал во время бесчинствия одной из акум. Та восстанавливала отходы и увеличивала свою мощь за их счёт. Справиться с ней было чертовски сложно: Супер-Шанс выдал шланг для пожарного гидранта, и Ледибаг с Котом смыли одержимую кучу мусора мощной струёй воды. Проблема была в том, что акума оказалась разумной, и поначалу просто не подпускала героев к гидрантам.
До дома оставался один квартал, когда Маринетт наконец поняла, что что-то идёт не так. Птиц не было. И машины молчали. Ни гудков, ни рычания моторов, ни шуршания шин. Ни-че-го.
А значит — очередная акума.
Маринетт прикусила губу и коснулась пальцами лица. Ожидаемо, никакой маски. И Тикки, утомлённая нашествием акум, осталась дома, Дюпэн-Чэн сама уговорила квами поспать в гнезде подольше. Ну потому что что может произойти с тобой, Маринетт, на пути в магазин и обратно! Это не дольше, чем на полчаса, да и акум не было уже пару дней!
Ну конечно же, как иначе.
— Иногда мне кажется, что это я, а не Нуар, талисман неудачи, — проворчала Дюпэн-Чэн.
Она осторожно высунулась из переулка и посмотрела по сторонам. Ну да, как всегда при нападении акум: куча брошенных машин, никаких людей на улице, цветастый силуэт на небе вдалеке… и, кажется, Кот. Как иначе опознать чёрное быстрое пятно, мечущееся вокруг яркого силуэта, Маринетт не знала.
— Я ви-ижу! — завизжал яркий одержимый. — Ви-ижу! Мерзкое отродье, вижу тебя! Я тебя очищу! Противная малявка!
Очертания акумы расплылись, затем за его спиной появился огромный яркий перьевой хвост, и из него вылетел розовый луч чистой энергии. Мозг Маринетт работал быстрее, привычный к таким ситуациям. Ей нужно было отойти с траектории этого луча, потому что акумы никогда ничего хорошего не делают, и лучше всего ей отскочить обратно в переулок, а оттуда на крышу или в другое укрытие.
Вот только тело у неё было простым, человеческим. И расширенное сознание Ледибаг едва вмещалось в нём. Слабые без волшебства ноги могли выдать прыжок на два метра, на руках Маринетт могла бы пройти несколько километров, но вот легендарной скорости Чудесных у неё не было. Она просто не успевала уйти от атаки.
Чёрное пятно, — точно Кот, — метнулось к Маринетт. Чтобы преодолеть расстояние с километр или полтора, ему потребовалось не больше пяти секунд. Нуар схватил Маринетт и буквально вытолкнул её из-под атаки акумы, в который раз подставляясь сам. На этот раз повезло: розовый луч попал не в Кота, а в пакет с пайетками. Яркие разноцветные кругляшки разлетелись во все стороны, как от взрыва. Маринетт засмотрелась бы на эстетику происходящего, если бы не акума.
Кот подхватил Дюпэн-Чэн на руки и без слов рванул вперёд по переулку. Где-то сзади надрывался акума, обещавший очистить землю от «отродий», но Маринетт в моменте больше волновал внешний вид Нуара.
Кот выглядел… слишком хорошо? Это было даже странно. Он и раньше был красив, но теперь его кожа сверкала как-то по-особенному, губы отчаянно хотелось поцеловать, белые зубки великолепно сверкали, а глаза казались ещё более выразительными. И они не были зелёными. Вместо привычного салатового Маринетт видела ярко-розовый: неоновая склера, более тёмные малиновые радужки и совсем светлые зрачки.