Пес моего энтузиазма не поддержал. Он вообще больше диванный житель, потому, чутко держа уши «топориком», если так вообще можно сказать о его локаторах, проводил до входной двери и с чувством выполненного долга отправился досыпать. Мне кажется, он порой вообще меня стеснялся. У всех порядочных собак хозяева, как хозяева, и только его бестолочь где-то постоянно шляется, заставляя питомца ждать в тоске и одиночестве.
Коммунальщики все-таки справились с гололедом, и теперь можно было не опасаться за целостность конечностей, так что до работы я решила прогуляться пешком. Если идти не по улицам, а свернуть через пешеходный мост над железнодорожными путями, а потом пройти узким переулком между гаражным кооперативом и огороженным котлованом, тут всего минут двадцать ходу. О том, чтобы проделывать этот путь в темноте, и речи не шло, я не настолько отчаянна, но отчего не срезать белым днем?
Наверное, все-таки на меня вчерашнее как-то подействовало, потому что шла, постоянно оглядываясь. Несмотря на непрезентабельность дороги, люди ею пользовались активно, поэтому в одиночестве я ни разу не оставалась. И все-таки ощущение навязчивого взгляда в спину не отпускало. Пару раз я оглянулась, но ничего подозрительного не заметила.
Какие-то мужички стоят над открытым капотом машины, глубокомысленно почесывая затылки.
Возле магазина автозапчастей разгружается «Газель».
Крупный пес, в котором мне почудилась капля волчьей крови – уж больно характерная морда, - потрусил куда-то по своим делам. Ему вслед посмотрела особенно пристально, по строению тела и из-за густой шерсти сразу и не поймешь, кобель это или сука, но клипсы в ухе точно нет. Как и ошейника, скорее всего бездомный, надо будет попробовать приманить и стерилизовать.
Не то, чтобы у меня руки чесались лишить кого-то возможности иметь потомство, но прошлой зимой тут было два случая нападения стаи бродячих собак на людей, и повторения этого крайне не хотелось бы. Понятно, что стерилизация не панацея, а голод не тетка, и резкого снижения агрессии, как обещают защитники зверья, не будет, но они хотя бы не будут плодиться. Потому что самый страшный зверь это тот, кто защищает своих щенков.
Уже в дверях клиники я столкнулась с владельцем магазина зоотоваров, с которым мы и делили помещение. Егор как раз вытаскивал пустые коробки, до этого полгода валявшиеся в подсобке, на что постоянно жаловались продавцы.
- Надюха, привет, - он кивнул мне, не отрываясь от основного занятия по утрамбовыванию картона в мешок с ноги. – Ты же, вроде, в отпуске?
- Добрый день. Да, но по делам забежать надо, - я уже почти прошла в пропитанное специфическим запахом кормов для животных помещение, как он снова меня окликнул:
- Тебя клиент-то нашел?
Так и не шагнув через порог, я остановилась:
- Какой клиент?
- Вчера утром приходил парень, говорит, ты оперировала его собаку, хотел что-то уточнить. Нина предложила проконсультировать, он уперся, что нужна ты, полчаса, наверное, бухтел. Нинка плюнула и дала твой номер телефона, сама до тебя дозвониться не смогла.
Конечно, не смогла, в наш с Булькой поход за молоком я его оставила в другой куртке дома. А потом, когда увидела пропущенный, Нина уже искалечилась и по какому поводу мне названивала, она не вспомнила.
- Что за собака и с чем связана консультация?
- А я знаю?
Пожав плечами, он вернулся к своему занятию, а я, на всякий случай проверив телефон, убедилась, что пропущенных звонков нет. Ладно, нужна буду, найдет.
Плеер нашелся в ящике стола, а за ним сидел Димыч, мелкий и щуплый парнишка весь в татухах и пирсинге, который пришел к нам летом, но уже завоевал любовь клиентов и их питомцев. А уж как за его внимание соревновались девочки-продавцы, ууу… Удивительно, что в рукопашной не сошлись.
Он у нас был специалистом по всяким ползучим гадам и крупным насекомым, которых я уважала и, откровенно признаться, чуток побаивалась, ну, или брезговала, что даже ближе к истине, потому в данную область ветеринарии не лезла.
- О, привет, - он дружелюбно махнул зажатой в руке обкусанной булкой.
Ругать за то, что ест прямо в кабинете, мне было неохота, да это и бесполезно. Сколько раз ему и выговаривали, и пытались штрафовать, но в закуток дальше по коридору, который гордо именовался служебным помещением, его было не загнать. Честно говоря, я и сама там не любила бывать, потому что некоторые гробы просторнее, чем тот встроенный шкаф, который нам от щедрот своих выделило руководство клиники для принятия пищи.
- И тебе привет. На бумаги не кроши. Не знаешь, кто меня вчера искал?
- Видеть видел, но знать его не знаю, - Димыч послушно отвел руку в сторону, и теперь крошил на принтер. Ладно, бумаги в нем сейчас нет, так что формально просьбу выполнил. – Вообще мутный он какой-то.