Меня оставили на сладкое.
Леди Инта, изредка поглядывающая на меня во время ужина, предложила пересесть поближе к камину. Бэрин непринужденно улегся у наших ног на белую шкуру. Казалось, он задремал после долгой дороги и сытного ужина. Я грела руки о чашу с горячим вином, гадая, чем могла заинтересовать самую могущественную женщину Приграничья. Леди Инта начала издалека:
– Мне нравятся твои перчатки, очень мягкие и теплые. Я хотела бы заказать еще парочку.
Она переждала мое бормотанье, что я и рада и готова, и продолжила:
– Откуда ты берешь узоры?
Дались им эти узоры! Хотя да, у здешних мастериц я таких не видела…
– Мой муж считает, что они похожи на очень старые, забытые руны. – Леди Инта склонила голову набок, пытливо рассматривая меня. – Такими пользовался его народ еще до Исхода… Ты слышала об Исходе, Лисса?
Я мотнула головой. Так вот почему мной заинтересовались Волки! И вот почему меня позвал в замок Бэрин – не просто пожалел голодную девчонку. Я взглянула на Бэрина: тот перевернулся на спину, заложив за голову руки, и смотрел на нас.
– Ты умеешь читать?
– Немного…
Мать пыталась учить нас, передать сохранившиеся крупицы знаний и умений. А многие из моего народа думают лишь о том, как добыть пищу и спариться, понемногу скатываясь к животным. Хоть и испытывают при этом смутную тоску об утерянном могуществе. Я всегда думаю и говорю: «мой народ», – хотя мы разные, очень разные, и многие из нас так же далеки от понимания друг друга, как, например, цветы и птицы. А сильные и хищные воспринимают слабых сородичей попросту как свою законную добычу…
– Однажды Волки-оборотни отправились искать новую, не затронутую тлением и Черным Пламенем землю. Они шли и шли; кто-то умер в дороге, кто-то повернул назад, устрашившись того, что нет у пути конца, и лишь клан, возглавляемый первым Фэрлином, достиг черной широкой реки. На другом ее берегу их ждала прекрасная, благодатная, незаселенная страна. Реку назвали Обсидианом, а этот долгий путь – Исходом.
Бэрин слушал историю с удовольствием, как наизусть выученную, но все равно любимую детскую сказку. Я же слышала ее впервые. Наверняка мать такую не знала, хотя она рассказывала многие другие – то ли сказки, то ли подлинные истории, казавшиеся сказками.
– А потом к Обсидиану пришли остальные…
Остальные – это мы. Те, кто позже Волков сообразил, что надо уходить с Проклятых земель, чтобы выжить. И тут перед нами встала преграда в виде древнего, позабытого колдовства и древнего, как мы считали, вымершего народа – народа Волков. Позади – смерть медленная, вымирание, впереди – смерть мгновенная, живая…
– Оборотни пытались с ними договориться, но…
Я впервые слышала рассказ о происходящем из уст Волков – вернее, Волчьей женщины. Их глазами я видела, как перебравшаяся через Обсидиан звериная лавина прошла по правобережью, оставляя за собой опустошенную землю, обглоданные кости животных и людей, вытоптанные и выеденные посевы и поля… Видела, как опомнившиеся Волки, даже те из них, кто поначалу призывал к миру с дальними родичами, бились яростно, не щадя ни себя, ни своих людей-союзников, ни противников… после той, самой большой, Волны клан изрядно поредел и с тех пор никак не мог восстановить свою прежнюю численность.
А после всех Волн переселения пришла моя семья – вернее, то, что от нее осталось…
Я слушала, веря и не веря. Это был взгляд с другой стороны, и для них он являлся правдой. Но была и правда моя – правда слабых, очутившихся, как говорят люди, между молотом и наковальней. Во мне поднимались гнев и горечь, и желание спорить и желание убеждать, донести до них то, о чем они даже не думали, да и представить, наверное, не могли…
Хорошо, что леди Инта произнесла вовремя:
– Оборотни принесли с собой старые знания, старую письменность, и эти руны, вышитые тобою, – часть их наследия.
Как и моего!
– Так скажи, Лисса, откуда ты родом?
Я выдавила:
– Вы думаете, мы можем быть… в родстве?
Бэрин, уже сидевший на шкуре, пожал плечами:
– А почему нет? Правда, в очень и очень дальнем. – Он смотрел на меня внимательно. – Это тебя тоже страшит?