…Звери выбирались из старой каменной человеческой постройки. Были веселы, беспечны, переговаривались низкими лающими голосами. Волк лежал с подветренной стороны, положив голову на лапы. Даже ушами не шевелил. Они его не услышали и не учуяли, но разлеглись возле старой башни. Плохо. Потому что Лисса внутри, и чтобы ее забрать, нужно пройти через Зверей. А у них кроме зубов и когтей есть и железо. Придется ждать, пока добыча выйдет сама.
* * *– Итак, ты не справилась, – говорил Зихард. – Я очень, очень разочарован.
Я повторила вновь:
– Ты обещал его кормить!
Зихард не слушал. Он сновал вдоль свечей, и его тень металась по потолку и стенам, и казалось, Зихардов много, очень много… Меня тошнило.
Уже на подходе к башне я почувствовала этот отвратительный запах – как долго я его не слышала, как давно не ощущала себя безвольной, слабой и беззащитной! Зихард явно готовился к встрече – тягостный аромат просто оглушил меня, едва я перешагнула порог. Все расплывалось перед глазами, голос Хозяина отдавался в голове тягучим эхом. Я старалась дышать неглубоко, старалась понимать и отвечать правильно – чтобы выжить. Чтобы сегодня мы с Рыжиком ушли к морю.
– Я возлагал на тебя большие надежды… – говорил Зихард.
– Я рассказывала все, что узнавала.
– Жалкие, жалкие крохи… Ты не очень старалась! Видно, тебе там понравилось, и если б не твой брат, ты бы сюда не вернулась, а?
– Ты обещал его КОРМИТЬ! – закричала я. Зихард равнодушно отмахнулся:
– Ты скверно выполняла свои обязанности… так за что же я должен кормить его?
– Так ты… и не собирался?
– Сегодня ты вернешься обратно…
– Нет! Я же сказала, меня разоблачили!
– Сегодня ты вернешься обратно. Наврешь что угодно, будешь валяться у них в ногах, ляжешь под всех Волков сразу – ты же это умеешь, да, моя рыженькая? Ты останешься в замке до рождения Волчонка, возьмешь его и принесешь мне…
Я тяжело моргнула.
– Зачем?
– Ты же рассказывала, как они ждут этого ребенка, а? – Быстрый острый красный язык облизнул бледные губы. – Тогда мы вступим с Волками в переговоры. У меня большие планы.
– Они придут и убьют тебя.
– О нет! Тем самым они убьют и свою надежду – долгожданного наследника, ребенка из вымирающего рода Фэрлинов. Ты же сама в их положении – разве ты сможешь обречь своего маленького братика на смерть? Ты меня поняла?
– Я поняла.
– Вот и умница, моя понятливая девочка. Сейчас ты пойдешь… впрочем, не сейчас. Мы же так давно не виделись, да? Ты так соскучилась по мне, а?
Твердый коготь коснулся ворота моей рубашки. Пошел вниз, легко разрывая – разрезая тонкую ткань.
– Нет!
В башне кричали. Звери на поляне соскочили с мест, столпились у входа, жадно прислушиваясь и обмениваясь лающими звуками – то ли смехом, то ли словами.
В башне кричали. Так она кричала, когда испугалась его брата. Слепой и бесконечный ужас умирающего маленького зверька.
В башне кричали…
Звери так толпились, так возбужденно наслаждались ее криками, что убивать их было очень легко и просто. Первому он прокусил шею, второму сломал позвоночник. Только третий сумел и успел выхватить нож…
Волк зализал резаную рану у себя на боку. Посмотрел на извивающегося пса с переломанным позвоночником. Тот то глядел в небо, то скашивал глаза на него. Из пасти у него текла пена и кровь. Волк подошел, поставил мощную лапу ему на горло. Дождался, пока Зверь перестанет дергаться и затихнет.
Стихли крики и в башне. Волк постоял у входа, втягивая воздух. Странный, резкий… травяной запах. Он почти перебивал запах Лиссы и запах большого, сильного, опасного Зверя.
Волк наклонился и зубами за рукоять подцепил измазанный его собственной кровью клинок.
Он двигался осторожно, неспешно, хотя было уже ясно, что внутри кроме этих двоих никого нет. С одним он справится. Или с ними двумя.
Он так и не понял, что с ним творится. Стены из камня казались живыми. Дышали: становились то ближе, то дальше. И свет впереди – множественный, мерцающий, то приближался, ослепляя, то таял где-то вдали… Волк тряс головой, неуверенно скалился, глухо ворчал, но брел вперед, бездумно переставляя лапы.