Лисица, конечно, слышала и чуяла, что он идет за ней, косилась, шевелила ушами, но уже не очень опасалась. Ей нужно было найти траву.
Траву, пахнущую мятой.
Я подняла голову и тихонько засмеялась, когда изо рта у меня вывалилась вырванная с корнем серебрянка. Я все-таки нашла ее, хотя и пришлось побегать почти до рассвета. Руки и ноги ломило, да и тело тоже… поднявшись на четвереньки, я с наслаждением потянулась и выгнулась. И замерла.
Волк сидел на опушке и глядел на меня. Теперь мое обоняние было не таким острым, как у меня-лисицы, но я была уверена, что именно он сопровождал меня в эту ночь повсюду.
– Бэрин?..
Волк оскалился – или улыбнулся. Я ощутила вернувшийся страх – огромные клыки, мощные лапы, тело, тяжелее, наверное, меня раза в два… Волк подобрал что-то с земли и, высоко задирая голову, потащил ко мне. Я протянула руку, растерянно принимая платье, влажное от росы.
– Хочешь, чтобы я оделась?
Зверь осклабился. В его необычно темных для волка глазах мелькнуло что-то, неуловимо напомнившее улыбку Бэрина.
– А ты сам-то… не хочешь переодеться… в смысле обратиться?
Я натянула платье и возмущенно шлепнула по морде зверя, ткнувшегося носом мне в пах.
– А ну пошел вон!
Волк чихнул и отпрыгнул от меня, словно играющий щенок. Щеночек… с годовалого бычка ростом. Страх оставил меня вовсе.
– Некогда мне, – грозно сказала я, – с тобой забавляться. Видишь, я нашла серебрянку?
Бэрин догнал меня уже у дома. Натягивая на ходу рубашку, заглядывал ко мне в лицо.
– А ты красивая… лисичка. И мех, – он неожиданно захватил в горсть мои расплетшиеся волосы, легонько оттянул назад, – очень красивый. Придется людям запретить охотиться и на лисиц. А то польстится еще кто-нибудь на твою рыжую шкурку. Доброе утро, Берта!
Я еще издалека протянула руку с травой.
– Я нашла вот… серебрянку.
Женщина взглянула на меня, взяла уже пожухлые листья, покачала головой:
– Ишь ты! И как нашла-то? Ну теперь наш мальчонка точно на поправку пойдет!
– Пойдет?
– Пойдет-пойдет… а ты иди поспи. Я с утреца за ним пригляжу.
* * *Он молча и вопросительно мотнул подбородком. Берта горестно покачала головой: безнадежно. Но с таким трудом найденные листья серебрянки все же свернула бережно и скрылась в доме за Лиссой.
Он рухнул на уже опустевшую лежанку. Закрыл глаза: перед внутренним взором неслись ветки, трава, земля… а какой красивой была Лисса-лисичка в лунном свете! И в человечьем и в лисьем обличии… да, ты все-таки влюбился, Волк…
– Какая радостная встреча!
Разлепив глаза, он разглядел прислонившегося к ветхой оградке…
– Фэрлин! Брат! Как ты здесь?
Он рывком сел и невольно охнул – вчерашнее перекидывание с долгим бегом за призрачной серебрянкой давало о себе знать. Фэрлин протянул руку, помогая ему подняться. Сказал язвительно:
– Вижу, как ты, не смыкая глаз, бережешь покой и сон моей супруги!
Он крепко обнял брата.
– Думаешь, если ты не верхом и в одиночку, прошел незамеченным? Кроме меня, бездельника, есть и другие стражи!
Фэрлин оглянулся на его кивок. На склоне холма над тропой, ведущей с замка, стоял Вокер. Махнул им рукой и вновь скрылся в зарослях.
– Ну… как вы тут?
– Кое-что случилось… Нет, с Интой все хорошо, – поспешно сказал Бэрин, заметив тень, мелькнувшую по лицу брата. Фэрлин молча выслушал рассказ о новой волчьей яме.
– Придется этим заняться всерьез, – только и сказал, никак не прокомментировав ранение звереныша. Направился к дому, заметив вскользь: – Да, Ольгер успел увидеться с Найной, прежде чем его… проводили до границы.
– Что Найна?
– Не рассказала – ты же знаешь нашу сестричку! – но думаю, он предложил ей уйти с ним… Доброе утро, моя леди!
Инта, вышедшая навстречу мужу из дому, поклонилась церемонно:
– Рада видеть вас, мой лорд.
Или Вокер предупредил ее, или Инта и сама учуяла близость супруга, потому успела подготовиться и выглядела, на взгляд Бэрина, просто превосходно. Видимо, и Фэрлин подумал так же – он уловил непроизвольное движение брата – обнять жену. Но лорд тут же и опустил руки. Супруги стояли и смотрели друг на друга, по-прежнему непреклонные и гордые, хотя глаза у обоих горели ярче. Пауза длилась и длилась… Проклятые упрямцы, что ты будешь делать! На счастье, из дому выглянула Берта.
– Ну наконец-то ты заявился, мальчик! Мы уже и ждать устали! Бедная леди покой и сон потеряла…
– Берта! – оборвала вспыхнувшая Инта.
– …и ты вон как осунулся, видно, в одиночку не спится, а?