Глава I
Я думала тогда тяжёлый выдался день. К тому же понедельник. Под небом, казавшимся серым, тяжело навалившимся на узкие дворики, угрюмые обветренные фасады, вздымающиеся мосты города величественного, монументального и такого одинакового на цветном и черно-белом снимках.
Очередная попытка изменить жизнь постыдно провалилась.
Я вошла в подъезд, простите, парадную и не поздоровалась с консьержками. Была когда-то и вежливой, и предупредительной, старалась быть. Вот только все чаще встречая в ответ на робкую улыбку хмурые потерянные взгляды, перестала.
Меня осудили, конечно, пропуская через турникет, но не громко, в пол голоса, чтобы как бы и да, но как бы и нет. И как бы не с тобой разговаривают. Черта характерная.
Я же просто хотела, чтобы этот день наконец кончился. Перестал быть будто его не существовало вовсе. Очередной потерянный день жизни, не сделавший ее ни лучше, ни хуже, а лишь монотоннее, однообразнее.
Глубоко вздохнула, жмуря глаза от непрошенных слез и с неприязнью вдавила щербатую клавишу вызова лифта.
В моей пятнадцатиэтажной общаге было два лифта классического в этих широтах крафтового дизайна - жженые погнутые кнопки, обшарпанные стены, непревзойденный аромат. Мог бы еще присутствовать познавательно-развлекательный коллаж рекламных объявлений, но именно это жестко пресекалось. Все-таки солидное заведение – на входе бдят аки псы трехглавые, абы кого не пустят.
Стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы успокоить подкатившееся к горлу сердце, я снова нажала погасшую кнопку вызова. Вполне ожидаемо погасшую, так и не предоставив в мое распоряжение неуютную кабину. Среди огромного количества желающих перемещаться вверх и вниз, любителей ходить по лестнице насчитывалось крайне мало.
Я переступила с ноги на ногу. Волосы растрепались, так и было задумано, чтобы они пафосно развевались по ветру, придавая толику утонченной высокопарности моим страданиям. Тушь размазалась под глазами черными пятнами, водостойкая настолько, насколько позволяла стипендия. Левая кроссовка промокла насквозь. Не просто промокла - грязная холодная вода хлюпала в ней, точно в болоте, которые здесь по какому-то нелепому недоразумению называют просто лужами. Ноге холодно и неприятно. Даже штанина единственных целых джинсов теперь наполовину заляпана грязью. И на полу начала образовываться лужица, а лифт все не шел.
Я вновь с силой вжала проклятую кнопку.
На первый взгляд может показаться, что я несколько негативно настроена. Предвзято отношусь к великолепному городу, во многих умах порождающему щемящую нотку ностальгического романтизма. Умах, находящихся довольно долго достаточно далеко. А я...
Именно в этом городе с его неизбывным ненастьем, продирающим до костей ветром, непрестанной холодной моросью, временами переходящей то в дождь, то в снег, я настолько потеряла голову от отчаяния, что в грязной луже среди прогнивших осенних листьев решилась растоптать свою детскую веру в чудо и в торжество добра, высшую справедливость, безусловную любовь и, само собой, единорогов со всеми этими их делами с радугой.
Как выбрала время и место? Все просто, в той луже среди окурков и "несчастливых билетиков" заприметила кособокую пластмасску с теплящимся внутри малиновым огоньком. Вероятно, дешёвый светодиодный фонарик, выпавший из чего-то кармана и настолько бесценный, что и поднимать не стали.
А может, могучий артефакт? Предмет силы, порожденный поверженными богами на откуп воцарившимся демонам! И в тени высоких каменных арок и на опоясанных канавами пустырях, откроются мерцающие врата в иные миры, и могущественные алчные чужаки ринутся на его поиски. Но нашла его я. Теперь он мой, и им придется забрать меня с собой в те далекие миры, где торжество добра и высшая справедливость, и конечно безусловная любовь. Я уж не говорю о единорогах…
Я его растоптала. Заставила себя смеяться над инфантильной дурой, бросившейся проверять, и вдавила с размаху ногой в лужу. Он лопнул, вспыхнул малиновым маревом, обляпав кроссовку, и погас. Жаль, что грязная вода никуда не делась.
– Да что ты давишь со всей дури! – Донесся со спины праведно осуждающий голос, когда клавиша вызова в очередной раз погасла и я трижды отчаянно ударила по ней, больно ушибив палец. – Силу девать некуда? Ну так быстрей он от этого не придет. Да еще наследила, кто теперь за тобой убирать будет?!
– А за ними всегда кто-то другой убирает. – Подключился второй голос, в этот раз умудренно-скорбный. – Такое уж поколение...
Я еще сильнее вдавила кнопку лифта, намереваясь вообще ее не выпускать, пока окаянная кабина не распахнет передо мной свои двери, даже если сюда сбегутся все консьержки Мира и начнут с силой отдирать меня от нее.