Машина выехала из города на шоссе и Вячеслав прибавил скорость. И молил всех несуществующих богов, чтобы старенькая отцовская “Нива” не подвела и продержалась молодцом до возвращения в город.
— Мы ведь ничего не можем изменить, поэтому особо и не рассуждаем. Лучше сейчас на реку будем смотреть, это намного интереснее, почти как ночной завод.
— Могли бы! — с внезапным жаром начала Лера. — Если бы чуточку подтянули общий уровень жизни. Вот ты, например. Мог бы учиться дальше и вернуться сюда человеком с более…
Она осеклась.
— Да, я идеалистка. Папа тоже так сказал. "Ну, едь, посмотри", — он сказал. "А потом предложи, что делать." И снисходительно так сказал, как ребенку. Как будто я ничего не понимаю. И ты сейчас тоже, как он.
Машину чуть тряхнуло и темная прядь упала девушке на щеку. Она замолчала, глядя на ноябрьский с неожиданным солнцем пейзаж.
— Прости. Это действительно не тема для загородной прогулки. Вон и у вас тоже… сегрегация и социальное расслоение, — Лера показала на огороженные высокими заборами коттеджи поодаль от дороги. Съезд к ним выглядел свежеасфальтированным.
— Если бы так, как ты, думал хотя бы каждый пятый, здесь был бы рай. В смысле, везде был бы рай. Или хотя бы коммунизм. А одной тебя будет мало. Представь, что ты стала единственным акционером завода. И для масштабности, ещё и мэром Железогорска. Завод у тебя хороший, процесс налажен, он очень прибыльный, и оборудован так, что в него много вкладывать уже не надо. Ты идеалист и начинаешь заботиться о своих рабочих. Для начала, например, прилично повышаешь их доход. Завод всё равно работает в плюс, ты можешь себе это позволить. Ты думаешь, они начнут учиться? Или хотя бы вместо водки пить виски? Нет же, они будут пить больше водки. И красивый город они не будут беречь. Надо целиком менять мышление народа, иначе никак не получится сделать хорошо. Вот эти ребята этим пользуются, и строят себе коттеджи, покупают дорогие машины, строят дачи, кто на нашем юге, а кто и в Португалии. Вот ты хочешь, например, выделить гранты на учебу. Я, например, скорее решусь и поеду учиться, Пашка тоже продолжит, а Виталя, Серый, Санёк? Даже если ты им оплатишь учебу и дашь стипендию, они просто забьют. Не знаю уж юридических тонкостей таких контрактов, может, они тебе будут должны всю жизнь потом.
— Ого! Ты говоришь как профсоюзный агитатор, — засмеялась девушка. — Мог бы сделать карьеру как помощник какого-нибудь депутата. Я знаю парочку. Они и вполовину не так убедительны. Напомни мне позже, чтобы я опять завела разговор об образовании.
Вячеслав рассмеялся.
— Я согласен быть только почётным помощником депутата. А по нечётным — сталь варить. Прости, старая глупая шутка. Мы обязательно поговорим об образовании.
Минут через двадцать Слава свернул на грунтовку, а ещё через пять остановил чудо отечественного автопрома.
Приехали. Дальше только на тракторе, поэтому чуть-чуть пешком.
Они шли по бровкам глубоких колей, в которых стояла грязная вода. Редкая рощица из берез и осин по обеим сторонам дороги уже совсем облетела.
— А грибы еще есть? — внезапно спросила Лера. — Я никогда не собирала грибов. Точнее когда-то давно, когда была очень маленькой.
Она перепрыгнула колею и, чуть зайдя под деревья подобрала трухлявую осиновую палку.
— Грибы? Холодновато для грибов, мне кажется. Вообще вопрос хороший. Если однажды я окончательно поругаюсь с Вадиком, бригадиром, и уеду в деревню, это умение мне пригодится. Можем поискать, а если найдем — поищем сухое дерево и зажарим их на веточках. Я точно помню, что трубчатые ядовитыми не бывают.
— О, мы будем добывать огонь?
Слава щёлкнул дешёвой зажигалкой.
— С тех пор, как человечество придумало добывать огонь, нужно обязательно иметь доступ к этой технологии.
— Мне нравится! Дело за малым, отличить трубчатые от… пластинчатых? Эх, где курс школьной биологии?
Они медленно пошли по ковру из листьев, раскидывая их палками. Впрочем, те быстро сломались и пришлось ограничиться сапогами.
— А ведь плесень это тоже грибы. Но мы бы не стали есть плесень. Хотя французы любят эти свои сыры с плесенью. Рокфор там, камамбер… Ты то, что ты ешь… Сначала ты ешь плесень, потом плесень ест тебя…