Уилл обернулся на Хранителя с вопросом “как такое возможно”, но та лишь повела плечами.
— Я умею собирать головоломки из обрывочных воспоминаний во снах.
Выбравшись из толпы, Вячеслав свернул на совсем безлюдную улицу и вскоре оказался у подъезда высокого дома.
Невидимые и бесплотные тени последовали за ним.
В квартире было тихо, слишком тихо после городской суеты. Навстречу никто не вышел. И в свете ламп Уилл увидел, что этот Вячеслав много старше. Не старый еще, хорошо одетый мужчина с усталым лицом и непроницаемым взглядом. Он мельком глянул на горшок с крошечной елью на зеркальном столике и прошел по темному коридору в кухню, где тоже не стал включать свет.
— Он один?
Хранитель кивнула.
— И никто не придет?
— Никто из тех, кто ему дорог.
На кухне послышался звук льющейся воды, а потом что-то стеклянно звякнуло.
Когда тени проникли в кухню, то застали Вячеслава, стоящим у открытого окна.
— Он давно не курит. Жена отучила, — сказала Хранитель. Она подошла ближе и положила руку на плечо мужчины.
— Жена? Та девушка? С которой он собирался уехать?
Вячеслав закрыл окно и потер лицо, посмотрел на пустую бутылку у раковины. Света от снегопада и уличных фонарей ему хватало. Он еще немного посмотрел вниз, на женщину с мальчиком и собакой, гуляющих во дворе, перевел взгляд на темные деревья, на невидимый за пеленой город…
Хранитель села, подобрав ноги, на кухонный диван, похлопала на место рядом с собой.
— Он сейчас пойдет в ванную. Не будем мешать.
Уилл помедлил, но сел, посмотрел на девушку.
— Нет. Если тебе это важно. Лера не стала его женой.
Хранитель явно не хотела говорить об этом. Ее пальцы коснулись плеча Уилла, заскользили кончиками до локтя.
— Он не дождался ее тем вечером… Что-то случилось с этой штукой, на которой она летела и… Из-за снега, как я поняла.
Она отвела взгляд, повернула голову к окну.
— Нет… так же… нельзя…
— Это люди, Уилл, — девушка снова смотрела на него с невысказанной болью. — Их жизни… такие хрупкие. Ты ничего не решай сейчас. Подумай… Ведь ты хотел от всего отказаться.
Уилл не ответил, просто взял ее за руку.
— И ты показываешь ему этот сон, где он внезапно счастлив раз за разом?
Опущенные ресницы сказали все без слов.
— О… ты меня прости. Ты просто хотела, чтобы ему не было так больно?
Хранитель не отняла руки. Голос ее зазвучал словно издалека.
— Он тогда немного, как они называют, “сошел с ума”. Ходил на работу, что-то делал, пил. И никого не слышал вокруг. Я не знаю, сколько это длилось, но Вячеслав в конце концов уехал из Железогорска, поступил в университет, работал там, сям. Ему предложили остаться в аспирантуре и он не отказался. Теперь он заведует лабораторией научного института, они изучают что-то связанное с плавкостью металлов, я не разбираюсь. Но он стал весьма известным ученым. Гранты, патенты, поездки…
А потом он поехал домой и привез сюда Леночку… У них двое детей, но она ушла от него, потому что… Об этом трудно говорить, ведь он несмотря на весь свой прагматизм до сих пор любит свою несбывшуюся мечту.
— Не отпускает?
Она помотала головой.
— И поэтому ты спрашиваешь его?
— А что мне делать, Уилл? Он должен выбрать, помнить свой сон и понимать, что это сон или уйти со мной. Это Вячеслав Юрьевич видит сны о тебе и иногда о Лере, особенно с тех пор как остался один. Славе мы были не нужны.
Вода давно перестала литься. Вячеслав сидел на кровати с ноутбуком, а на краю кровати сидели Хранитель и Уилл.
Тикал старый будильник, привезенный еще наверное из Железогорска. На комоде стояли детские фотографии. В большой и современной квартире царили безмолвие и пустота.
— Я не против ему сниться, — наконец сказал Уилл. — Только ведь и я теперь сплю, ты же знаешь.
— Знаю, — Хранитель сдвинулась ближе к Вячеславу, осторожно коснулась его волос. Он поднял голову от экрана, потер глаза, непонимающе вглядываясь в темноту спальни.
— Что мы можем сделать?
— Для него? Я могу его… забрать. Или продолжать показывать то, что он хочет. Что Лера жива…
Уилл смотрел в глаза Вячеславу, непроницаемость и жесткость исчезли, оставив рассеянность и безмерную усталость.
— Его не станет?
Лицо Хранителя стало отстраненным, холодным. Через милые черты Уилл увидел ее истинную суть — бесстрастного вечного призрака, дарящего такие же призрачные, но и до боли реальные сны. Он вспомнил все, что она показывала ему. Поежился от воспоминания полета в пропасть и огненного шторма. Великий дар, она приходит не ко всем.