Сразу обсуждать увиденное, а тем более, ужинать не оказался готов никто. Вернувшись в таверну, друзья разбрелись: некоторые в свои комнаты, другие - выпить. Эдвин выбрал первое. Усевшись за стол, он тупо уставился на магический шар, пытаясь вспомнить все, что он когда-нибудь слышал о вампирах. Однажды во время прошлого путешествия Вики рассказывала ему про своё прошлое среди темных эльфов. Она говорила, что жизнь в пещерных городах была опасной, в том числе упомянула и вампиров, которые якобы иногда нападали на неосторожных путников. Тогда Эдди не поверил Викшаре, уж больно нереально это звучало. Да и в характере темной было временами приукрашивать свои подвиги. А вот теперь её совет бы очень пригодился. Может, именно поэтому вампиры напали на нее? Они знали, что любой темный эльф может представлять для них угрозу? Плавно мысли волшебника перетекли на его предыдущее путешествие с Галатеей. И разумеется, дошли до роковой ночи, которая, как тень, неотступно преследовала Эдвина последние полгода. Если бы он мог вернуться в прошлое и все исправить? Но маги Дарри давно исследовали этот вопрос и доказали невозможность перемещений во времени. Даже богам никогда не приписывались подобные чудеса.
Это была одна из последних теплых ночей прошлой осени. Гала на удивление вымоталась за день и рано устроилась спать у костра. Все остальные тоже устали и разбрелись по палаткам. Только Эдвина уже которую ночь мучила бессонница. Маг понимал, что больше медлить нельзя. Такой удобный случай может больше и не представиться.
Он достал кинжал. Металл вызывающе блеснул в лунном свете. Волшебник давно решил, что убивать эльфийку магией глупо: кроме нее он был единственным волшебником в компании - на него сразу падут подозрения. А то, что Эдвин вообще владеет кинжалом, не знал никто, кроме него самого и его учителя Элдикаса.
Маг тихо подошел к Галатее. Девушка лежала на спине, положив руки под голову и улыбалась чему-то во сне. "Что ж, она умрет счастливой", - будто, ища себе оправдание, пробормотал Эдди.
Когда маг поднес кинжал к шее Галатеи, эльфийка шевельнулась во сне, и металл почти скользнул по её бледной коже. Эдвин отдернул руку. Он понял, что не может просто так взять и убить Галу, даже не зная почему. Она - враг Дарри? Что сделала эта непоседливая девушка? Чем её жизнь мешает мировому порядку? И ещё Эдвин не мог смириться с мыслью, что он больше никогда не увидит её понимающие глаза, её добрую улыбку... Маг убрал кинжал и отвернулся. Что-то под его ногой хрустнуло или это обретала свою жизнь новая грань судьбы - то, что ещё недавно было лишь тонкой ниточкой вероятности, становилось реальностью.
- Эдди, что ты тут делаешь? - эльфийка проснулась и увидела мага в шаге от своего одеяла.
- Мне не спалось и показалось, что ты тоже не спишь, - слегка покраснев, ответил волшебник.
- Вот я уже и не сплю.
- Такая теплая безоблачная ночь, все звезды как на ладони, - Эдвин решил перевести тему.
- Да, в такую ночь звезды падают и исполняются желания. Хочешь, я исполню твоё? - как-то загадочно улыбнулась девушка.
- Любое?
- Нет, только самое сокровенное.
- Но я не знаю, какое у меня самое сокровенное желание, - честно развел руками молодой волшебник. Он действительно не знал. Стать архимагом Дарри? Узнать, что Совет ошибся, и Галатею не надо убивать? Нет, это все - не то. Это - слова разума, а сокровенное желание - оно таится в самой глубине души.
Эльфика приблизилась на шаг:
- Звезды не обманешь, смотри, вон одна падает.
Маг поднял голову, выискивая взглядом росчерк в небе, а Гала вдруг страстно обняла его и прикоснулась губами к губам Эдвина.
Что-то взорвалось в груди волшебника. Это ощущение было похоже на пробуждение магического дара, только в сотни раз сильнее.
"А ведь она права", - понял Эдди, отвечая на поцелуй, - "я давно это чувствовал, но боялся сам себе признаться". Будто вспышка молнии - это осознание. Никогда и ничего в своей жизни он не желал так страстно, так яростно, так отчаянно, как Галатею сейчас, здесь. Прикосновения обжигают, но нет ничего притягательнее этого огня, ничего слаще, важнее.
"Я не должен, я только что чуть не убил ее", - ещё пытался обуздать себя маг, но мысли растворились в нежных прикосновениях губ, а руки абсолютно независимо от разума уже развязывали платье эльфийки. Дыхание сбилось, чтобы найти другой, общий для двоих ритм.
Как его мантия оказалась на земле, Эдвин даже не заметил.
- Я, наверное, люблю тебя, - прошептала Галатея, опускаясь на траву.
- И я тебя, наверное, - то ли ответил, то ли подумал Эдвин, покрывая поцелуями нежную кожу эльфийки.
***
Когда волшебник проснулся, было ещё темно. Вернее, он не проснулся, а очнулся, будто от сладких грез наяву. Эдди нежно провел рукой по волосам обнимающей его Галатеи, осторожно высвободился из её объятий и встал. Эльфийка лишь прошептала чуть слышно: "Эдвин..." и улыбнулась во сне.
Он бережно укрыл девушку одеялом и отвернулся.
Его руки дрожали как от сильного похмелья, кожа горела то ли от стыда, то ли от поцелуев эльфийки, а голова была налита свинцом. "Что я сделал?", - лихорадочно соображал маг: "Я ведь должен был убить ее. А вместо этого..." Эдвин помотал головой, пытаясь прогнать туман. Ему никак не удавалось сконцентрироваться на какой-то одной мысли. Сознание взрывалось множеством переживаний, потоком перепутанных эмоций, россыпью красочных картин, сдобренных пудом мук совести.
Эдвин имел не так-то мало связей с женщинами на своём коротком веку. Подобного рода образование считалось в Дарри обязательным. Ведь, не познав всю глубину человеческих отношений, нельзя составить себе полную картину мира. Но, одно дело отношения, а другое - эмоции. Страсть, а тем более, любовь, конечно, не преследовались в Дарри, но встречали непонимание и осуждение. Предаваться чувствам считалось занятием, недостойным мага. Браки были исключительно договорными обязательствами между равными по силе волшебниками, чтобы их дети были не слабее родителей. А отношения считались делом обыденным и скучным. И привлекали внимание даррийцев не больше чем еда или сон.
Молодой волшебник понял, что уже какое-то время мечется по поляне как безумный. Его голые ноги покрылись росой, а волосы свисали мокрыми нечесаными прядями, напоминая мочалки.
"Надо бы одеться", - меланхолично подумал маг, услышав гулкий голос, вторивший ему. Голос был его собственный, и Эдди осознал, что уже какое-то время говорит сам с собой вслух. "Закрыть рот, залепить его руками, наложить заклятие немоты!", - решил маг и стукнул себя по лбу что есть мочи: и эти слова он произнес вслух.
Эдвину стало по-настоящему страшно, как никогда в жизни. Он терял контроль над собой, над своим телом и разумом. И скоро проснется Она. Надо что-то решать, и очень быстро. "Я должен успокоится", - выдохнул маг: "Применим даррийскую медитацию". Однако, стоило ему вспомнить о Дарри, как последние крохи самообладания растаяли.
Девушка пошевелилась на импровизированном ложе из мантий, ощупала рукой место рядом с собой и, сквозь сон, снова позвала Эдвина.
"Времени всё меньше", - понял маг. "Действовать надо быстро".
Он натянул запасную мантию на продрогшее тело и начал собирать вещи. Зачем? Он и сам толком не мог объяснить этого. Сейчас, много месяцев спустя, Эдвин убеждал себя, что тогда у него был план: разбудить Галатею и уехать с ней как можно дальше от всего этого. Сбежать, испариться, улетучится от всех проблем. Туда, где никто их не найдет.
Но в тот момент он то машинально собирался, то кидался к Галатее, то искал задевавшийся куда-то кинжал, а чаще всего просто замирал в ступоре.
Наконец Эдвин опустил глаза вниз и увидел, что всего его вещи аккуратно упакованы, лошадь оседлана, а он сам стоит рядом и смотрит на её копыта.
- Зачем мне уезжать? - Подумалось ему: - Ведь скоро Гала проснется, и я ей всё объясню.