– Я вижу дочь раз в несколько месяцев. Когда мне еще с ней разговаривать? В отличие от тебя, я стараюсь уделить ей время. – Отвечает Эддисон.
– Я тоже. Просто я не мог потратить столько времени на этот пирог. – Отбивает подачу Грегори.
– Не мог, или не хотел?
Оливия встает, хватает туфли и идет в кухню. Кейти смотрит на меня испуганными глазами, умоляя пойти за ней.
– Видишь, чего ты добился? – Говорит миссис Тернер.
– Я вижу, чего добилась ты. – Отвечает отец Оливии и уходит наверх.
В комнате воцаряется неловкое молчание. Я встаю, извиняюсь и иду на поиски своей девушки.
Глава 12
Оливия
День Независимости, четвертое июля
Я открываю бутылку и начинаю жадно пить. Последние сутки я совсем не ела и практически не пила. Это были самые ужасные сутки в моей жизни. Я остаюсь совсем одна, меня мучает жажда. Кожу стягивает от крови, которая покрывает мое платье, руки и ноги
Я вспоминаю, сколько крови вытекло из Картера и меня начинает трясти. Журналист сказал, что это я его убила. Что он мертв. Я не смогла его спасти, сколько не пыталась. Я потеряла его навсегда. У меня начинается новая истерика, я облокачиваюсь на руки, которые лежат на столе, и начинаю плакать.
Слезы обжигают кожу, дышать совсем нечем, в комнате душно и пахнет плесенью.
– Оливия, дорогая. На кого ты похожа. – Мама забегает в комнату и бросается ко мне. – Снимите с нее наручники, быстро! – Кричит она.
Мистер Гиллиган подходит и нехотя освобождает меня от оков.
Мама начинает обтирать меня салфетками, пытаясь смыть кровь с моего лица и тела.
– Оставьте нас наедине! – Говорит она строгим голосом и Мистер Гиллиган выходит, – теперь расскажи мне, что произошло и мы решим, как быть дальше. – Она обращается уже ко мне.
– Можно еще воды? – Еле слышно спрашиваю я.
– Конечно.
Мама выбегает из комнаты и возвращается через несколько минут, а может всего через одну, но я уже потеряла счет времени.
– Я его не убивала. – Говорю я. – Стреляла не я.
Комната начинает вращаться, все вокруг темнеет, и я падаю.
Ноябрь
Это опять происходит, я выдержала весь нервный вечер и не сорвалась, но мама, словно специально, каждый раз наступает на больную мозоль. Слезы катятся из глаз, я забегаю на кухню, даже не включая свет, иду к холодильнику.
Достаю из него еще один тыквенный пирог, заботливо оставленный матерью, и начинаю есть его вилкой, прямо сидя на полу. Слезы продолжают катиться, а я ем, чувствуя себя немного лучше. Когда половина пирога уже съедена, рядом садится Картер.
– Почему не включила свет? – Спрашивает он.
– Не успела. – Отвечаю я и продолжаю жевать.
– Прости меня. Сейчас не самое подходящее время, но я хочу отвлечь тебя. Если ты хочешь, я пойду на свадьбу твоего брата. Но Рождество в Хэмптонсе это уже слишком. – Он смотрит на меня, убирает прядь за ухо, вытирает слезинку с моей щеки и целует в лоб.
– Я тоже так считаю. Праздники в Хэмптонсе всегда слишком. – Отвечаю я, закрывая глаза и наслаждаясь его прикосновениями.
– Но это твой мир, Оливия.
– Я не хочу, чтобы он был моим миром.
Картер берет из моих рук чашу с остатками пирога и отставляет в сторону. Он притягивает меня к себе и обнимает. Я закрываю глаза, уткнувшись в его грудь.
– Представляю лицо своей мамы, если бы она увидела меня сейчас на полу кухни, в платье за четыре тысячи долларов. – Говорю я.
– Тебе нужно меньше думать об этом. Какая разница, что она подумает, если тебе здесь хорошо? Поедешь со мной в отель? – Спрашивает он.
– Останься здесь со мной, пожалуйста. Нам выделили гостевую комнату. – Шепчу я.
– Хорошо.
Он помогает мне подняться с пола, убирает чашу в холодильник и берет меня за руку.
– Готова? Выходим отсюда? – Спрашивает Картер.
– Готова. – Отвечаю я.
Подхожу к домочадцам и желаю всем спокойной ночи, целую Кейти, договариваюсь встретиться внизу в двенадцать с Хелен и ухожу, даже не посмотрев на маму.
Мы поднимаемся наверх и заходим в комнату.
– Мне нужно в душ. – Говорю я.
Картер нехотя отпускает меня. Я захожу в ванную, скидываю платье, включаю воду и сажусь над унитазом. Я съела слишком много тыквенного пирога и это надо срочно исправить.
Картер
Рассматриваю комнату, в которой нам предстоит остаться сегодня, и слышу приступы тошноты из ванной комнаты. Она не смогла сдержаться. Я знал это, хотя и отрицал. Она больна и ей нужно лечение. А так же как можно меньше общаться со своей матерью. Она настолько жесткая женщина, что не щадит никого, даже свою дочь.
Она указывает Оливии, какой кусок пирога ей взять, что надеть и хочет полностью управлять ее жизнью. Интересно, так жестко она воспитывает всех своих детей, или Оливия особенная?