– Где он?
– В местном участке. Все уже уладили, просто ты должна знать. – Чак начинает уплетать салат, словно сейчас, он не сказал мне ничего важного.
– Почему ты говоришь об этом только сейчас? Мы же виделись утром! – Вскрикиваю я.
– Ты спешила. – Поясняет мой собеседник.
Я встаю из-за стола, выбегаю из столовой и направляюсь к своему общежитию. Не слишком удачное платье я выбрала сегодня, но времени, чтобы переодеться во что-то более удобное у меня нет.
Сажусь за руль моей машины и направляюсь в полицейский участок. По пути, отвечая на звонок Чака.
– Я еду к нему. – Говорю я в трубку.
– Подхвати меня, пожалуйста.
– Хорошо, выходи, сейчас вернусь. – Отвечаю я и ищу место для разворота.
***
Мы приезжаем через десять минут, Нью-Хейвен маленький городок и я забегаю в здание полиции. Ищу шерифа, Картера и хоть одного человека, который может дать мне какую-то информацию. Наконец узнаю, что Картера отпустят в шесть и решаю подождать его в машине.
Чак слушает музыку и выглядит непринужденно.
– Такое чувство, что ты ни капельки не переживаешь. – Вздыхаю я.
– Не впервой забирать его из участка. Привык, наверное. – Отвечает он.
– А почему его забрали в прошлый раз?
– Я обещал никому не говорить. – Чак отворачивается в окно.
Я делаю музыку тише. Вот он, тот самый момент, когда я могу узнать правду. От Картера я ее не дождусь, он привык скрывать от меня все свое прошлое. И выдает только какие-то детали, по крупицам. Но Чак мой друг, он должен рассказать мне, что произошло три года назад, какую роль он сыграл в этой ситуации и почему Картера арестовали.
– Ты можешь доверять мне. Я никому не расскажу. – Отвечаю я. – Пожалуйста.
– Нет. Это не моя тайна. – Говорит Чак, все так же, не поворачиваясь на меня.
– Твоя тоже. Картер как-то упомянул, что ты причастен. – Я не хотела говорить, но не смогла удержаться.
Чак не отвечает. Я делаю музыку чуть громче и решаю провести оставшееся время в молчании.
Картер
Тюрьма – самое ужасное место на планете. В голове события вчерашнего вечера никак не могут сложиться в одну полную картину. Наверное, из-за сильного похмелья, а может из-за драки.
В памяти только отрывки. Я нервничал из-за обиды Оливии, решил убить время, чтобы потом пойти и поговорить с ней. Решил сказать ей правду про Аманду, правду про Стейси и самое главное, сказать, что я люблю ее.
Но мне не хватало смелости. Я нашел смелость в стакане бурбона. Если быть более точным, то в четырех стаканах бурбона. Помню, что мне было хорошо, я решился пойти к Оливии и увидел Стейси. Черт, там была Стейси. Мы ругались. Какой-то парень начал вступаться за нее, и я разбил ему нос. Дальше все как в тумане, а сегодня я проснулся в полицейском участке. Вот поэтому я не пью. Потому что я не могу контролировать свои эмоции и становлюсь слишком агрессивным.
До Оливии я так и не доехал, пропустил пары и тренировку, тренер будет очень зол на меня. Пришлось звонить матери, чтобы она нашла мне адвоката, а она наверняка рассказала все Чаку. Тот сразу же побежал к моей девушке, чтобы поделиться подробностями, завоевать плюсик себе в копилочку и выставить меня уродом в ее глазах.
Я вижу, как он смотрит на нее, но стараюсь не обращать на это внимание. Я всегда рядом с Оливией и он постоянно в поле моего зрения. Но это еще больше раздражает, ведь он только и ждет свой шанс. Оливия всегда смеется и говорит, что моя ревность абсолютно беспочвенна, но я знаю правду. Он так промахнулся с Амандой, ведь она нашла другого лучшего друга и парня в одном лице, а Чак остался ни с чем. Но здесь он не упустит возможность.
– Харрис, на выход. – Говорит полицейский, и я встаю.
Выхожу за ним молча и бросаю взгляд на моего сокамерника. Отличная идея посадить двух подравшихся людей в одну камеру на сутки. Честер не проронил ни слова до самого утра, и я был благодарен ему за это. Но утром он начал свой день с рассказа о своей сестре, которую бьет муж, извинялся и говорил, что всегда так реагирует на ссоры парня с девушкой. Даже предложил вечером выпить за его счет. Я согласился, только для того, чтобы он быстрее заткнулся.
Мне отдают мои вещи, телефон, часы, бумажник, ключи от авто, и я вспоминаю, что мой Додж остался около бара. А это значит, что мне придется тащиться домой пешком, или же искать такси. Накидываю джинсовку, выхожу из здания и вижу машину Оливии. Ну, конечно же я был прав, он все ей рассказал.
– Картер! – Восклицает она и бросается мне на шею. Потом отпускает, делает шаг назад и осматривает меня с ног до головы. А выгляжу я не очень. На лице щетина и пара ссадин, волосы всклокочены, костяшки на кулаках разбиты, джинсы порваны, майка в крови.