– Что со Стейси и Картером? – Спрашиваю я, но детектив игнорирует мой вопрос.
– Когда вы впервые увидели Мисс Эдвардс?
– Кого? – Недоумеваю я.
– Мисс Анастейшу Эдвардс. Стейси. – Поясняет он.
Я задумываюсь. Начинаю перебирать в голове события прошлого года с первого дня приезда в университет. Голова работает плохо, но я стараюсь.
– В январе. – Отвечаю я. – Она ждала меня возле моей комнаты.
– Хорошо.
– Нет, я вспомнила. Впервые я увидела ее в канун Рождества. Она приходила к Картеру.
В палату заходит моя мама и настоятельно просит удалиться Мистера Гиллигана. Они выходят.
– Миссис Тернер, я все понимаю, но Оливия должна рассказать мне о случившемся до судебного заседания. Только так я смогу помочь вашей дочери. – Говорит Мистер Гиллиган, пока я лежу в палате и пытаюсь уснуть.
Их с мамой голоса слышны даже не смотря на закрытую дверь палаты.
– Она будет говорить только в присутствии своего адвоката. Назначено лишь предварительное слушание, на котором будут рассматривать сумму залога и судья должна понимать, какое обвинение предъявить моей дочери. Сейчас она под арестом? – Спрашивает мама.
– Нет. Но.
– Никаких но, Мистер Гиллиган. Увидимся завтра, всего доброго.
Мама возвращается в палату.
– Оливия, девочка моя. Сейчас я попрошу врача вколоть тебе снотворное, чтобы ты смогла поспать. Завтра будет сложный день. – Говорит она и зовет врача.
5 июля. 11.30
Мы выходим из больницы, повсюду вспышки фотокамер. Журналисты пытаются прорваться к нам, но их сдерживает нанятая отцом охрана. Садимся в машину и едем в здание суда.
Мой адвокат едет с нами и говорит:
– Дело очень запутанное. Следы пороха нашли у всех, кроме Картера Харисса. Поэтому нам нужно будет обдумать линию защиты. Представить все как самооборону. Скажите, Мисс Эдвардс когда-нибудь угрожала вам?
– Да. – Отвечаю я. – И не раз.
Мы останавливаемся возле здания суда, и нас снова окружают толпы журналистов.
– Ты звезда всех утренних газет. – Шепчет мне мама, когда мы заходим внутрь.
Никогда не была в суде, мама всегда была против того, чтобы мы приезжали к ней на работу, и если я и думала, что окажусь тут, то только не по причине того, что меня обвиняют в убийстве.
Хоть меня и накачали успокоительным, я все еще стараюсь соображать более менее ясно. Я до сих пор не знаю ничего про Картера. Мобильного телефона у меня нет, новости мне не дают смотреть из-за того, что я буду волноваться. Кроме мамы ко мне никого не пускают. Я спрашивала у нее еще несколько раз, но каждый раз она меняла тему.
–Вы расскажете мне, что с Картером? – Шепчу я адвокату. – Меня обвиняли в двойном убийстве, а теперь только в убийстве и нападении.
– Он в больнице, но жив. Тише. – Отвечает он.
Сейчас я почувствовала такой прилив сил и заряд бодрости, что готова пробежаться по залу с радостными криками. Но нужно сидеть и молчать, мама смотрит на адвоката с недовольным лицом. Думаю, она не хотела ничего рассказывать мне специально.
Судья выслушивает сторону обвинения, они настаивают на том, чтобы меня не выпускали под залог, исходя из возможностей нашей семьи. Я представляю, что мне придется сидеть в тюрьме долгое время и по телу бегут мурашки. Я же не виновата. Почему я должна отбывать наказание за то, что защищалась?
– Мисс Тернер согласна на домашний арест с электронным браслетом. Она никогда не привлекалась, прилежная студентка своего курса и дело очень запутанное. Ваша Честь, прошу принять к сведению, что все улики косвенные.
– Хорошо. На время следствия Мисс Тернер будет находиться дома с браслетом. Его привезут в течение пары часов. – Отвечает судья. – Эддиссон, это только из-за вас. – Обращается он к маме. – Залог пятьсот тысяч долларов.
Я слышу звук молотка, возмущение прокурора, но меня не волнует ничего, кроме главной новости. Картер жив. Я успела добежать и вызвать скорую. Я смогла спасти его.
Глава 28
Оливия.
Хэмптонс, шестое июля.
Мы сидим в кабинете отца, Мистер Эндрюс, родители и я. Они смотрят на меня и ждут рассказа о том, что произошло, но я молчу. Я не знаю, как объяснить им то, как мы дошли до этой ситуации. С одной стороны мне стыдно. Стыдно рассказывать то, что происходило со мной целый год. Но я осознаю, что от моего рассказа зависит мое будущее. Поэтому я собираюсь с силами.
– Оливия, ты же понимаешь, как сложно сейчас нашей семье. – Говорит отец. – Помоги нам разобраться, дай нам шанс помочь тебе.