Прокурор снова пытается надавить на присяжных тем, что я не невинная жертва, а настоящая преступница. Хладнокровная и отчаянная. Которая просто хотела отомстить.
Судья назначает перерыв до завтра, и мы выходим. Первой ко мне бросается Макс. Она обнимает меня и не может отпустить.
– Как ты держишься, после такого? – Спрашивает она.
– Девочки, поговорите дома. Нам надо ехать. – Отвечает мама. – Макс, ты с нами?
Она утвердительно кивает, прощаясь с Джеймсом. Затем ко мне подходит Чак.
– Нам разве можно разговаривать? – Спрашиваю я.
– Пока мама не видит. – Отвечает он. Значит та женщина их мама. – Прости, я не думал, что обвинитель вывернет мои слова наизнанку.
– Ничего, мы выкрутимся. Как Картер?
– Смотрит на тебя по телевизору. – Он улыбается.
– Надеюсь, скоро я буду смотреть на него перед собой. – Отвечаю я, а в его глазах появляется грусть. Но он быстро сменяет ее улыбкой, прощается и уходит.
Мы выходим и направляемся домой. Я так рада, что Макс разрешили поехать со мной. Теперь мне нужен ее телефон.
– Классный браслет. – Говорит она, сидя в машине. – Очень подходит под туфли лодочки и черное платье.
– Спасибо. – Смеюсь я. – Надеюсь, его скоро снимут.
Картер.
Чак коротко пересказывает мне события, которые произошли в суде.
– Как она себя чувствует? – Спрашиваю я.
– Нормально. Но сильно переживает. – Отвечает брат.
– Я не успел поблагодарить тебя за то, что поделился своей кровью. – Я опускаю глаза. На самом деле, мне стыдно то, что я говорю это только сейчас. – Но как ты мог отпустить ее одну?
– Карт, ты же ее знаешь, ее сложно переубедить. – Отвечает он. – Я поехал к ее родителям, но пока они выслушали меня, пока мы добрались до участка, пока они отследили твой телефон. Оливия как раз прислала сообщение с просьбой перезвонить. Я боялся, что мы приедем слишком поздно.
– Но вы же успели. Это самое главное. – Пытаюсь подбодрить Чаки я.
– Успели? Полиция и скорая нашли тебя в луже крови и без сознания, а Стейси мертвой. Я не считаю, что мы успели.
Тут у меня звонит телефон и я, удивляюсь, увидев номер Макс. Беру трубку и слышу ее голос.
– Привет. Как ты? – Говорит мне Оливия.
– Так, словно в меня стреляли. – Отвечаю я. – А ты?
– Не знаю. Я убила человека. – Вздыхает моя девушка. – Они считают, что в тебя стреляла я. Потому что ты похитил меня и удерживал. Что я решила отомстить.
Она замолкает, и я слышу всхлипы. Гнев нарастает, и я хочу прямо сейчас кого-нибудь убить. Хотя, в свете последних событий, шутить про убийства не по себе.
– Мы со всем справимся вместе. Все будет хорошо. Я люблю тебя. – Говорю в трубку я.
– Я тебя тоже люблю. – Отвечает она. Потом шепчет мне. – Мама идет. Я позвоню еще.
Она отключается, а я поворачиваюсь на младшего брата.
– И когда ты хотел рассказать мне, что Оливию обвиняют и в том, что она стреляла в меня? – Мои кулаки сжимаются.
– Они сделали такие выводы потому, что я рассказал им про то, как ты забрал ее к себе. – Оправдывается Чаки.
– Нельзя было промолчать?? – Я закипаю. Как же ему повезло, что я сейчас не в состоянии и под Морфием.
– Я был под присягой. Это раз. Я сказал, что на нее напала Стейси. Это два. Ее адвокат сказал, что так будет лучше. Это три.
– Ты разговаривал с ее адвокатом? – Удивляюсь я.
– Да, только маме не говори.
Я чувствую усталость, плечо опять начинает болеть, поэтому я говорю брату:
– Мне нужно отдохнуть. Когда следующее слушание?
– Завтра. – Отвечает он, собираясь уходить.
– Тогда до завтра. И принеси мне костюм. Надо заканчивать с этим.
Глава 30
Оливия.
Восьмое июля.
Я снова не смогла уснуть всю ночь. Макс рассказала мне, что про меня пишут в прессе, и я снова подвергаюсь травле. Теперь понятно, почему родители пытаются огородить меня от всего происходящего.
А еще, вчера мы посмотрели пресс-конференцию моего отца. Ту, на которую он поехал вместо судебного заседания. Он сказал, что перестает участвовать в предвыборной гонке, потому что семья ему дороже. Он так и сказал. Работа отнимает у него слишком много времени, а сейчас он нужен своей дочери, которая проходит сложный жизненный период. Политик, что еще сказать.
Нет бы, прямо сказать, что я убийца. Нет, он завуалировал все именно так. Мне очень жалко, ведь он стремился к этому всю Жизнь. Получается, я разрушила карьеры родителей. Маму отстранили, папа ушел сам. А я обвиняюсь в убийстве.
Вчера мы готовили тыквенный пирог, тот, который едим на День Благодарения. Но я не смогла его съесть. После заседания мама вызвала врача, который будет назначать мне лечение.