Кругом раздался гогот. Предводитель варваров стоял в кругу, образованном самыми верными солдатами, и на него смотрели с большим уважением. Джаракал молча стоял поодаль, угрюмо посматривая на Хаскара. Он чувствовал, что предводитель хочет сказать что-то важное, что может не понравиться некоторым недоброжелателям. Хаскар был весел, но натянутость хорошо ощущалась в его тоне. Он не зря собрал здесь самых преданных. Джаракал внимательно вглядывался в лица окружающих, пытаясь найти измену. Пока всё было спокойно.
Две беглые воительницы лежали связанные у ног Хаскара. Лица их выражали непоколебимую стойкость и презрение к окружающим. Но они тоже чувствовали что-то неладное и беспокойно оглядывались.
- Ну что вы скажете, пташки? – издевался Хаскар. – Не желаете ли провести ночку с моими лучшими воинами? Знайте, эта большая честь для вас, и, хотя мои солдаты бывают, хм… немного грубыми, я думаю, вы по достоинству их оцените!
Гогот стал еще громче. Предводитель подмигнул толпе и подошёл впритык к девушкам, наклонившись к самым их лицам.
- А может лучше сразу содрать с вас кожу? – кровожадно оскалился Хаскар. – Или медленно разрезать вас на маленькие кусочки и приготовить из них коронное блюдо для моих воинов?
Джаракал увидел, что воительниц передёрнуло. В их глазах появилась тень страха.
- Но у меня на вас другие планы, - Хаскар поднялся с довольным лицом. – Вы станете моими представителями для визита к императору. Пусть вас казнят ваши соплеменники, после чего все, наконец, поймут, что люди и есть настоящие варвары без чести и морали!
Наступила полная тишина. Ближайшие соратники удивлённо смотрели на своего предводителя. Джаракал увидел, что в глазах некоторых из них стала разгораться злоба. Тролль напрягся и приготовился к прыжку.
- Ты хочешь заключить союз с людьми? – оскалился один из военачальников. – Мало того, ты желаешь для этого использовать этих шлюх?
- Не тебе обсуждать мои решения, - злобно прорычал Хаскар. – Договор с людьми станет нашим временным тактическим шагом…
- Лжёшь! Ты жалкий изменник! За сколько тебя купили приспешники императора? – раздался визгливый голос в толпе. Рокот всё усиливался, некоторые злобно смотрели на своего полководца, а другие топтались в нерешительности. Джаракал понял, что пришла пора действовать. Он выхватил из толпы говорившего и одним движением перерезал ему глотку.
- Кто? Ну кто ещё осмелится назвать нашего предводителя изменником? – яростные глаза тролля и его тон заставил толпу отступить.
- Ты с ним заодно, – раздался неуверенный голос. – Вас надо заколоть как бешеных крыс!
- Ну так подойди и попробуй это сделать! – выступил вперёд Хаскар. Он с благодарностью смотрел на Джаракала. – Что же ты прячешься как трусливый шакал?
Напряжение нарастало, но тут на помощь пришёл Аггрон.
- Ваш предводитель знает, что делает, – громко заговорил он. – Да будет вам известно, что с севера на нас наступает огромная армия, сметающая всё на своём пути. Если мы сейчас растратим все силы на штурм этого жалкого городишки, то не сможем противостоять этой новой угрозе. Их цель уничтожить или поработить всё живое, неважно, люди это, тролли или огры. Мы разделаемся с ними, а после примемся за приспешников императора. Ведь они никуда от нас не денутся.
Гул стал понемногу стихать и постепенно превратился в обычные перешёптывания. К Хаскару подошёл самый старый военачальник и положил руку ему на плечо.
- Делай, как знаешь, полководец, - вздохнул он. – Я всегда верил в твою мудрость и проницательность и доверяю тебе. Такие, как ты, никогда не предадут свой род.
После этого воины, качая головой и почёсывая в затылке, стали расходиться, оставляя задумчивого Хаскара наедине со своими пленницами. И только Джаракал, отойдя в сторону, внимательно наблюдал за малейшим движением вблизи полководца. Он прекрасно понимал, что семена измены уже дали свои всходы, и готовился к новому взрыву.
Дейвион не спеша плёлся за своим необычным спутником, безразлично осматривая окрестности. Он уже начинал привыкать к тому, что на их пути встречались только разрушенные деревни да груды обгорелых трупов, а Дарктеррору вообще не было до этого никакого дела. Он рассуждал о предназначении, и его монолог гулко отзывался в голове Дейвиона.