С другой стороны, я могу убедить Терея, что подобно головорезам из этой обители резко прониклась к арахнидам, но что дальше? Додумать этот вопрос не получилось.
– Эль, что ты здесь делаешь? – спросило блондинистое чудовище, которого я считала человеком.
Хуже всего то, что, глядя на него сейчас, я продолжала видеть перед собой того же наивного и симпатичного парня, с которым познакомилась сутки назад на рынке.
– Тут так красиво. Засмотрелась, – ответила я, с трудом выдавив улыбку.
– Потом полюбуешься. Тебе нужно согреться. Пойдём, – позвал меня Терей, и я послушно пошла за арахнидом, решив отложить непростые решения на завтра.
Глава 20. Тонкости соблазнения
Терей
Во время нашего визита в обитель Эль как-то неуловимо изменилась. И вроде бы ничего плохого в этом не было, наоборот – девушка стала спокойней, сдержанней и рассудительней, но мне почему-то было тревожно. Теперь в нимейке не хватало какого-то внутреннего огня, безрассудного бунтарского духа, делавшего её похожей на мечущийся язычок пламени, и мне это не нравилось.
Лорд Феросс был занят сборами. На моей безупречной памяти мамин друг никогда не покидал гору более чем на пару суток. Думаю, предстоящее путешествие было волнительным и для него.
Кстати, я должен был привыкнуть называть аристократа дядей, что было непросто. У арахнидов просто не было такой степени родства. Вернее, всех рождённых гнездом отца я должен был считать дядями. Хм… Глупость какая-то. Любят же люди усложнять себе жизнь, придумывая всему на свете отдельные определения.
Сегодня был последний вечер, который мы планировали провести в храме. Завтра на заре нужно было спускаться вниз.
– Привет. Ты не против компании? – спросила подошедшая ко мне Эль, присаживаясь на лавке. – Всё-таки очень красиво тут, – сказала магичка кивая в сторону спокойного океана, подсвеченного убывающей луной.
– Да, – согласился я. Примерно с минуту мы оба молчали, думая каждый о своём. – Ты как-то изменилась, Эль. Тебя что-то тревожит? – всё же решил уточнить я.
– Нет. То есть да. Не знаю, – озадачила меня девушка, выдавая за раз три абсолютно несовместимых ответа. – Просто… я так много плохого слышала об арахнидах там, где жила, а здесь всё кажется совсем другим. Местные храмовники хорошо обеспечены, довольны и поют паукам хвалебные оды. И истории у них такие непростые, интересные. Почему-то вспомнились те гнездовые, на которых мы с тобой смотрели в той усыпальнице. В общем, я уже не так уверена, что была права, ненавидя их, – удивила меня Эль.
– А почему ты вообще так предвзято относилась к арахнидам? Что такого плохого тебе наговорили о них? – решил всё же уточнить я.
– Мой отец погиб из-за одного из пауков, – поразила меня ответом девушка.
– Тебя обманули. Это невозможно. Никто из арахнидов не отнимал жизнь у человека. Последний раз подобное преступление свершалось более тысячи лет тому назад, – уверенно возразил я, поскольку точно знал факты.
– Да, это произошло во время хм… охоты. Папа пострадал и позже погиб из-за этого, – как-то путанно и непонятно объяснила Эль.
– Скажи, где и когда был поранен твой отец? Я могу попытаться узнать подробности и найти виновного, чтобы он лично принёс тебе любые извинения, которые тебя могут удовлетворить, – предложил я.
Связаться с братьями на Нимее не составит труда. Если кто-то из воинов или рабочих на самом деле неосторожно задел человека, и это привело к его гибели, то мы просто обязаны сделать всё, чтобы искупить свою вину.
– Да я и сама толком не поняла. Мать неохотно говорила об этом. Теперь я склоняюсь к мысли, что арахниды не виноваты. Давай просто забудем, ладно? И вообще, что мы всё обо мне? Ты лучше расскажи, зачем тебе так внезапно понадобилась невеста? – спросила Эль.
Сейчас был хороший случай рассказать о себе правду, но в поведении девушки было нечто настораживающее, не позволявшее мне безоговорочно поверить её словам.
– Мне одиноко, – вместо пояснения своей природы сказал я.
В принципе, это не было враньём. В отличие от братьев я всегда испытывал большую потребность в общении с людьми. Правда была ещё и в том, что я пожелал первым найти свою аллаиду не только ради спасения Вареи и жизней братьев, но и потому, что отчаянно мечтал почувствовать всё то же, что получал отец от нашей матери.