ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Выйдя в коридор после работы, Петя услышал, что позади кто-то негромко окликнул его. Он оглянулся и увидел первого сковородинского заместителя Виктора Ивановича Платонова.
Высокий, очень моложавый шатен, по виду спортсмен, с внимательным взглядом карих глаз, всегда по-военному подтянутый (служил в инженерных войсках), Платонов обычно всюду сопровождал Сковородина в его заграничных командировках. Все знали, почему Платонову в этом везло: умен, деловит, точен, отлично разбирается в обстановке, скуповат и нетороплив на слова, а потому нигде не попадает впросак, удивительно памятлив и остро наблюдателен. Никто не считал Платонова, что называется, любимцем начальства, но все знали, что Петру Семеновичу Платонов — человек необходимый еще и потому, что обо всем у первого его заместителя было свое самостоятельное мнение. Было также известно, что ни одно распоряжение Петра Семеновича не проходило без предварительного обсуждения с Платоновым. Но Виктор Иванович никогда этого не подчеркивал и вообще держался скромно и, как еще говорили, собранно. Не тратя лишних слов, он умел тактично помочь каждому, обращающемуся к нему за советом, умел и поддержать полезное начинание. Так же обоснованно, терпеливо и тактично он раскрывал причины чьей-либо неудачи, и никто не обижался на него: знания у него настоящие, и, как он сам полушутя говорил, он, как школьный учитель, был заинтересован во всеобщих «пятерках». Действительно, в этом всегда подтянутом человеке было и что-то учительское. Оно, как многие объясняли, шло от его семейной жизни. Жил он скромно и, пожалуй, замкнуто. У него было пятеро детей — две девочки и трое мальчиков. По воскресеньям можно было видеть Платонова во главе своей «детской команды», в возрасте от четырех до четырнадцати лет. На маленьком катке во дворе дома, где он жил, все катались на коньках. Довольно часто в этом семейном конькобежном спорте участвовала и жена Платонова, такая же высокая, темноволосая, как и муж, только смеялась она громко и заразительно. На коньках жена Платонова скользила неловко, и Платонову приходилось следить, чтобы она не падала. Многим сослуживцам Платонова было известно, что его жена, пока подрастут дети, заочно заканчивает свое высшее образование как будущий инженер-строитель. Домашние заботы — «сам-семь» — супруги дружно несли вместе. Так и водил Платонов по льду свою большую семью, поспевая вовремя поддержать, а также по-учительски придумывать разные «упражнения» для самых маленьких, для тех, кто постарше, и, наконец, для жены, которой никак нельзя было ушибаться: у нее, «матери-заочницы», каждый час был полон забот.
Однажды, когда семейство Платоновых, все румянее спелого яблока, направлялось домой, Вася Трубкин, гуляя по улице, снисходительно похвалил:
— Что ж, примитивные удовольствия по-своему тоже приятны.
Платонов посмотрел куда-то мимо бобровой шапки Васи Трубкина и ничего не ответил. Остряки конструкторской утверждали, что именно после этого случая и без того слабые нити их общения стали еле видимыми. В том, что Платонов мог, не говоря худого слова, почти прекратить общение с Трубкиным, было тоже что-то учительски-строгое. Недаром толстячка Васю и высокого, жилистого Платонова прозвали в конструкторской антиподами: первого уважали, первому доверяли, а о втором частенько говорили: «Вместо мебели»…
— Петр Николаевич! — повторил Платонов, поравнявшись с Петей.
— Здравствуйте, Виктор Иванович.
— Думаю, что вы не сочтете мой вопрос за пустое любопытство, — с серьезной своей улыбкой заговорил Платонов. — Всего каких-нибудь два месяца я не видел вас… и не узнаю! Что с вами? Вы всегда работаете так живо, ровно и методично, что приятно смотреть… А сейчас лицо ваше просто неузнаваемо… Простите, не могу ли я вам помочь? Вы заболели, или случилось что?
Петя вздрогнул и в смущении развел руками.
— Да, видите ли… так сложно все получилось… Ну… когда-нибудь потом…
— Бывает… — серьезно согласился Платонов, — Я не допытываюсь… Человеку надо прежде всего самому осознать, но иногда и это бывает трудно… Словом, помните: вокруг вас товарищи…
— Спасибо, Виктор Иванович… — смущенно пробормотал Петя.
Этот короткий разговор слышали Гриша и Матвей. Едва Платонов обратился к Пете, Гриша выразительно подтолкнул Матвея и зашептал:
— Вот бы сейчас и рассказать Платонову обо всем!..
А Петька до того все глубоко переживает, что пропустит… ей-ей, пропустит такую хорошую возможность!.. Видел, как он сегодня крепился, когда график на пятерых рассчитывали?.. Все-таки ему труднее всех…