Я старалась. Пыталась. Но каждый раз, когда он наклонялся, чтобы поцеловать меня, я невольно отстранялась. Когда он протягивал руку, чтобы прикоснуться, я словно замерзала внутри.
Вечером, как обычно, он уложил Лину спать. Я слышала, как он читает ей книжку, как её тихий смех сменяется зевками. Это была одна из тех вещей, которые я ценила в нём больше всего: его безусловная любовь к нашей дочери.
Когда он вернулся, я сидела на кровати, перебирая в руках подушку.
— Всё тихо? — спросила я, хотя знала ответ.
— Уснула, — кивнул он, подходя ближе. Его взгляд был сосредоточенным, напряжённым.
— Что-то случилось? — я почувствовала, как в груди зашевелилась тревога.
Он сел рядом. Некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями.
— Пора что-то менять, — наконец сказал он.
Я напряглась, не понимая, куда он клонит.
— Мы так уже полтора года. Как кошка с мышкой. Я жду, что ты меня примешь, — он провёл рукой по волосам, его голос звучал устало. — Я хочу быть тебе мужем. Настоящим.
Эти слова ударили в самое сердце.
Я поняла его намёк. Поняла, что он больше не может быть просто терпеливым и сдержанным. Что он хочет, чтобы я сделала выбор.
После его слов я долго не могла уснуть. Картинки из прошлого крутились в голове, как сломанная киноплёнка. Тот день, когда я узнала о беременности. Тот разговор в больнице, где он сказал, что больше не будет ждать. Тот момент, когда я согласилась выйти за него замуж, не потому что хотела, а потому что должна была.
И вот теперь я снова стояла перед выбором. Могу ли я полюбить его? Или это чувство навсегда останется недостижимым? Почему я до сих пор не могу вспомнить наше общее прошлое до больницы.
Я вспоминала, как он держал нашу дочь на руках в первый раз, как его лицо озарилось мягким светом, которого я раньше не видела. Вспоминала, как он помогал мне, терпеливо выслушивал мои жалобы, даже когда я сама понимала, что была несправедлива.
Но несмотря на всё это, внутри меня всё ещё царил холод.
На следующее утро я встала раньше обычного. Лина ещё спала, её тихое сопение доносилось из детской. Даймон уже был на кухне. Он стоял у окна с чашкой кофе в руке, задумчиво глядя в пустоту.
Я подошла, но не знала, что сказать.
— Доброе утро, — наконец выдавила я.
— Доброе, — его голос был холоднее, чем обычно.
Мы стояли молча. Тишина между нами была почти осязаемой, и мне казалось, что она вот-вот разорвёт нас на части.
— Я… я думаю, ты прав, — начала я неуверенно.
Он обернулся, его взгляд стал более внимательным.
— О чём?
— О том, что пора что-то менять, — сказала я, с трудом удерживая его взгляд.
— И? — его голос звучал так, будто он уже не верил в ответ, который хотел услышать.
Я набрала воздуха, чтобы сказать что-то важное, но в голове была лишь пустота.
— Мне нужно время, — произнесла я, хотя понимала, что это звучит как отговорка.
Он молчал долго, слишком долго.
— Я уже дал тебе полтора года, — наконец ответил он.
— Я знаю… — слова застревали в горле. — Но я пытаюсь. Правда.
Его лицо смягчилось, но он покачал головой.
— Только попытки недостаточно.
Вечер того дня начинался спокойно. Я уложила Лину, надела лёгкое платье и поставила на стол ужин. Даймон вернулся домой, слегка уставший, но с улыбкой.
— Ты приготовила ужин? — удивился он, оглядывая стол.
— Да, — ответила я, пытаясь выглядеть спокойной. — Я подумала, что мы давно не проводили время вместе.
Он улыбнулся шире и прошёл к столу. Я разлила вино, сама выпила бокал для храбрости, чувствуя, как оно согревает внутри и чуть притупляет тревогу.
Мы разговаривали о мелочах: о Лине, работе, учёбе. Даймон шутил, рассказывал какие-то забавные истории, но я чувствовала, как его взгляд становился всё более напряжённым.
Когда бокалы опустели, он неожиданно встал, подошёл ко мне и взял за руку.
— Идём, — его голос звучал тихо, но твёрдо.
Я последовала за ним в спальню, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он закрыл дверь, и в комнате наступила напряжённая тишина. Даймон мягко провёл рукой по моему плечу, потом по волосам, и я старалась не реагировать, но тело предательски напряглось.
— Ты сегодня выглядишь невероятно, — шепнул он, приближаясь ближе.
Я не ответила. Его губы коснулись моего виска, затем шеи, а руки начали обнимать меня плотнее.
— Даймон, — я попыталась отстраниться, но он не отпустил.
— Всё хорошо, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то, что я не могла понять — смесь нежности и настойчивости.