Непонимающе я смотрел на собеседника. Он был человеком?
– А сейчас вернись в дом. Мне трудно сдержаться. Ты тёплый, а тепло для меня и жизненная энергия и яд. — он сам сделал шаг назад, а после и вовсе отвернулся. - Ближе к обеду, как станет ещё теплее, снова выйди. Лучше не сам, а с тем, военным. Пусть возьмёт ружьё. И выполни просьбу: нагрей ведро воды и выстави на крыльцо.
После чего он быстрым шагом ушёл прочь.
Вернувшись, рассказал всё, что узнал.
Просьбу мы выполнили, а в обед с Марком вышли на улицу. Ходок нас уже ждал.
– Спасибо за воду. Она может немного утолить жажду тепла, и теперь я могу говорить. Слушайте и запаситесь терпением. Ещё до Замерзания, когда закрыли саму скважину, доктор Орсвин не смог смириться с прекращением своих исследований и сам продолжил ужасные эксперименты. Он стал превращать своих лаборантов в ледяных ходоков с помощью образца камня из недр земли. Самые первые образцы, среди которых и я, были мыслящими и адекватными. Мы помогали учёному, были одной семьёй. Но с каждым разом он становился всё безумнее и захотел таких ходоков, что будут слушать команды. — он вздохнул, — Ничего не вышло. Все новые образцы теряли разум, действуя на инстинктах. Док был разочарован и в один день, оглушив небывалой тёплой температурой моих друзей и остальных, как-то запер в скважине. Мне повезло, я тогда задержался с поручением и вернулся, только когда их грузили в контейнеры. А теперь они всё, изголодавшиеся на свободе, а доктор Орсвин призвал граждан идти в пункты обогрева, которые, если и существуют, возможно, станут фермой для содержания корма для ходунов.
Вывалил нам всё это разумный представитель ходунов, поднялся и полез наверх.
– Думайте. Можете верить, а можете и не верить. Но пока климат не восстановится и угроза ходунов есть. Конечно, основная волна Замерзания прошла. Но вот её последствия неизвестны. Ещё увидимся.
И ходун ушёл.
Как бы ни было, мы уже выжили, а теперь и имеем предостережение, которое может и в дальнейшем спасти наши жизни.
Конец