На сборы было два часа. Медлить нельзя, холод подступает всё ближе.
Путь
Для этого путешествия мы собрались основательно: пять детских санок, в одних из которых были дети и переноска Мрака, а в оставшихся четырёх — провизия, одежда, оружие. Кроме нагруженных санок, у каждого был рюкзак.
Чтобы провести санки через катакомбы без грохота, Марк сделал вылазку в соседний подъезд, где у дворника была своя ниша, и приволок тележку, а мы с Димой и его отцом сходили по катакомбам в ближайшее любимое место барахольщиков, которые спускали в подвал весь хлам и добыли магазинные тележки. Во всех этих конструкциях нас интересовали только колёса, так что корзины мы убрали.
– Господи, что за ужасное место? — причитала мама Дмитрия.
Я думал, что проблемы возникнут от детей, но те оказались тихим. Они с интересом рассматривали все, куда попадал свет от фонарика. Идущая рядом с ними мать очень тихо рассказывала им какие-то истории. Не знал, что здесь возможно так говорить.
В этот раз расставлял нас Марк, я шёл впереди, как знающий дорогу, за мной отец Дмитрия, который, оказывается, имеет военную подготовку, в центре женщины и дети, затем Дима и замыкает Марк.
Как и ожидалось, в катакомбах было теплее, но меня напрягали странные звуки, разносившиеся отовсюду. То ли стоны, то ли вопли — не понять. Коту это тоже не очень нравилось. Но, сказав всем, что это ветер, только замыкающему во время короткого перевала, письменно передал информацию о том, что звуки нетипичные и нужно быть готовым ко всему.
Три часа мы блуждали бесконечными коридорами. Я чувствовал, как обстановка меняется вокруг и под ногами. «Лёгкие» города изменчивы, имеют несколько уровней. Но мы шли по самому верхнему, из-за моего незнания выдержат ли более значительный перепад давления мои спутники.
Первым признаком конца подземного пути был пробирающий до костей сквозняк. Температура всё падала и падала, а потом, как мы свернули за очередной угол, вдалеке показался ослепительно-белый свет.
– Первая половина пройдена. — огласил я, когда мы стояли у выхода из диких катакомб, а перед нами разрытая стена снега.
Мы сейчас находились в большой яме, которую раньше активно пытались засыпать строительным мусором, в стремлении закрыть вход в дикие катакомбы, где постоянно терялись дети. Но проход постоянно разрывали. Как и сейчас. Видимо, коллеги тоже предпочитали в такой холод использовать катакомбы для перехода в разные части города.
– И как далеко на теперь идти? — спросила жена Марка.
– Часа два где-то. К счастью, темнеет уже не так рано.
Я стащил с колёс на снег санки со своей поклажей и диминой поклажей, проверил крепления и вытолкнул санки вперёд. Нормально скользит.
Уговорив Мрака залезть в переноску, я попросил девочек котика не обижать и не трогать. Мама детей была не очень довольна котом, который размером с её трёхлетнего ребёнка, но Марк нашёл какие-то аргументы, позволяющие перетерпеть это соседство в санках.
По улицам мы шли стремительно. Уходившие люди хорошо утоптали тропинки, это нам облегчило путь.
Как бы мы ни шли, мне постоянно хотелось остановиться и обернуться. Казалось, снами идёт на одного больше. Как человек, входивший экскурсии в опасных местах, чувствовать спиной, сколько людей у меня под опекой стало привычкой.
Нужный нам дом я приметил сразу: у него из дымохода шёл дым, а сам он был по самую крышу в снегу. Чем ближе мы подходили, тем интереснее было: тропинка по наклонной уходила под снег, и мы начали идти теперь между стенами из снега. Калитка во двор была расчищена и помята, а по центру торчало остриё топора.
– Нам сюда? — присвистнул Дима.
Я кивнул и, увидев, что светится кнопка звонка, смело на неё нажал. Несколько минут ожидания, тихий щелчок, и дверь отворилась.
Двор оказался расчищенным, как коридор, но с несколькими ответвлениями: к сараю, мастерской Михаила и самому дому. Сверху, где стены снега заканчивались, были вставлены полоски старого шифера. Видимо, чтобы не сильно засыпало снегом дорожки.