Если получится, дня на три у нас хватит провизии и воды. Если сильно экономить, то вообще на пять-шесть дней.
Днём ходоки не сильно активничали, но в доме похолодало: настенный градусник показывал +18. К вечеру опустилась до +13 градусов.
Как бы ни топили, периодически удавалось поднять температуру до шестнадцати градусов, но не выше.
Остаётся надеяться, что такой холод продержится не очень долго и ходоки перестанут столь активно ходить вокруг дома по ночам.
Весна в новой жизни
Три дня казались предвестником конца. Холод держался, дети начали заболевать.
На вторые сутки ночью стоял такой треск и гул, словно земля разверзлась и поглощает всё. Природу этого в действительности мы не знали, но было жутко.
После третьего дня, казалось, в помещении стало теплее. Я думал, что это лихорадка, но когда мои ощущения подтвердили и другие, мы задумались.
– Дом прогревается! — радостно сказал Дима, когда встал подкидывать дрова в камин. - Смотрите, градусник показывает 22 тепла в комнате!
Мы не поверили и на перегонки побежали проверять.
Да, действительно, комната прогрелась.
– Значит, и на улице температура поднялась? — предположила жена Марка.
Мы между мужчинами, потянули жребий, кто из нас рискнёт проверить. Увы, получилось, что мне.
Дождавшись, пока все заберутся под одеяло, я снова накинул на себя куртку и отпер дверь в прихожую, быстро выйдя и не забыв закрыть проход.
Здесь было прохладно, точно около нуля. А значит, на улице будет минус, но не настолько большой, как вчера.
Вспомнив, что забыл про шарф, быстро его намотал на шею и закрыл рот и нос. После чего снял с двери все «затычки», от холода, чуть помедлил и открыл дверь.
Морозец тут же окутал. Я поспешил переступить порог и закрыть двери, чтобы холод не проник в комнату. Благодаря тому, что крыльцо было под крышей, я не имел трудности с открытием двери. Сама же дверь была в чудовищных царапинах. А то, что предусмотрительная Рита шифером накрыла тропинку, спасло её от сильного заметания снегом.
Градусник, висящий на балке крыльца, показывал всего - 13. Это очень радовало.
Неожиданно сверху послышался хруст снега. Потом ещё и ещё, словно шаги.
Мне бы взять сначала ружьё, но то, что так потеплело, дало надежду на хороший исход, и я, по снегу, кулаками пробивая себе уступы, полез наверх.
Снег хорошо промёрз местами, так что делать себе «лестницу» не везде получалось. Но любопытство — чувство, способное дать силы на сокрушение мира.
Жаль, что там, где любопытство, отключается инстинкт самосохранения.
Наконец, взобравшись наверх, мне открылись руины. Страшная картина парализовала. Похоже, бетонные конструкции многоэтажных домов не выдержали мороза, и тот грохот, что мы слышали, был последствием разрушений.
Я смотрел и ужасался тому, как это умиротворённо выглядит: торчащие из снега крыши и дымоходы, из которых кое-где вырвался дым, свидетельствующий о выживших, вдалеке, где заканчивается частный сектор, начинались руины. И всё это покрывал стелящийся крупными хлопьями снег.
Новый скрип снега за спиной, и я резко обернулся.
Существо изо льда предо мной было человекообразным, с руками, ногами, большими красивыми глазами. Словно это действительно человек, только замороженный.
– Стой! Если оступишься, я не смогу тебя поймать. — он медленно, словно общаясь с пугливым животным, поднял руки ладонями ко мне.
Его мимика оказалась невероятно живой. А голос скрипучий, чуть простуженным и глубоким.
Я послушался совета, поняв, что действительно, если сейчас упаду, то падать метра три, не меньше.
Привыкнуть к ходоку, да и ещё принять то, что он разумен, было сложно. Чтобы смириться с мыслью, я отвёл взгляд в сторону и зацепился за куски других ходоков.
– Они хотели пробраться в дом, чувствуя там много живого тепла. Не мог допустить новых жертв. — сказал он, тоже посмотрев на один из осколков.
– Это ты шёл за нами от катакомб сюда, да? — собравшись с духом, наконец спросил.
– Я. Мне понравился твой кот, то, как вы дружны. До того как меня сделали таким, и у меня был кот. — ответил ходок.