- Чего это она? – удивленно спросил Везлар, свесившись с кровати.
- Без понятия.
Я взял книгу в руки – она была теплая, но открываться не пожелала и на просьбы не реагировала, а потом вдруг стала мраморной, и я чуть не уронил ее на ногу.
Я сел на кровать и задумался. Кажется, я про эту Пустоту уже раньше читал в книге… Но что?.. Точно! При первой нашей встрече с книгой на ее страницах было написано что-то про Пустоту. Кажется, еще там было что-то про конец света… У меня по спине пробежали мурашки. Если ее прогнозы обычно так точны, то это значит… У меня внутри все похолодело. Я кинулся к книге, снова пытаясь открыть ее, но она не поддавалась.
- Ты чего? – растерялся Везлар, видно, увидев мои горящие нездоровым блеском глаза.
Я глянул на часы. Было уже за пять.
- Забыл тебе сказать, нас с тетей чисто случайно пригласили на банкет. Потом расскажу, что было.
И выскользнул за дверь. Киза последовал за мной.
Нужно все рассказать ректору. На этот раз я не буду самонадеянно полагаться на свои силы, ведь пока из этого ничего хорошего не вышло. И как я мог про такое забыть? Ведь книга меня предупреждала еще в альсаруме!
Прохладный вечерний воздух слегка остудил мой пыл. Я глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Думаю, сейчас не время разводить панику и бегать по кругу с криками «Мы все умрем!». К тому же, как ни крути, а это все еще только мои догадки. Прогнозы погоды книги убийственно точны, так почему же с Пустотой все так расплывчато? Возможно, это еще не предсказание, а так, вероятность…
По дороге к главному корпусу я успокоил себя настолько, что решил не пороть горячку и сначала зайти к тете, ведь на часах уже полшестого. А если она еще спит? Она ж убьет меня за то, что я ее не разбудил! Киза остался в главном коридоре, не изъявив желания видеть ни ректора, ни мою тетю.
Я постучал и заглянул в Комнату-напротив. Тетя, похоже, только что вышла из душа, так как на голове у нее красовался тюрбан из полотенца.
- Собираешься?
- Да, Ротаквэ, не беспокойся, - рассеянно отозвалась тетя, застыв около шкафа с одеждой. – Зайди за мной минут через двадцать.
Я кивнул и закрыл дверь, посмотрел на дверь напротив. Она оказалась закрыта – ректор снова где-то ходил.
Я подошел к окну. Уже стемнело, светила луна. Я стал в тень рядом с портьерой: импульсивное желание не находиться в лунном свете. Даже не знаю, чем оно вызвано. Во тьме, рядом с лунным светом, но не в нем, было более уютно. Я посмотрел на луну. Что еще за Пустота? На этот раз я не мог игнорировать предостережение.
По придуманным ею же правилам хорошего тона, тетя не могла позволить себе прийти на банкет к его началу. Она была из приглашенных единственной женщиной, поэтому оправданно чувствовала себя королевой вечера. Когда мы вошли в главный зал, было почти семь. В дальнем конце зала на возвышении стоял прямоугольный стол, над ним ярко горела огромная люстра (все остальные были притушены), внизу стояла пара уютных кожаных диванчиков. Больше в этом огромном помещении не было ничего.
Только когда мы подошли к столу, я понял, насколько мудро поступила тетя. За это время ректор смог уладить с комиссией последние вопросы. Завидев нас, они встали с диванчиков и радушно поприветствовали запоздалых гостей. За час ожидания закуска на столе заметно поредела, но основные блюда тронуты не были по причине их отсутствия. А вот теперь Айзор пригласил всех к столу. Он сел во главе, Вазмор по правую руку, потом тетя и я, члены комиссии расположились по левую сторону от ректора и напротив. Айзор щелкнул пальцами, и пустые блюда тут же наполнились яствами. Ректор пока упорно отказывался пить, но еще чуть-чуть, и это выглядело бы как неуважение к комиссии. Такого Айзор допустить не мог и обреченно согласился. Глава комиссии тут же радостно наполнил его фужер шампанским, а рюмку, стоящую рядом, - виски. При этом он заявил, что запивать виски шампанским очень вкусно. Айзор от этой перспективы поежился.
Но хоть одно было хорошо: члены комиссии полностью расслабились, и кажется, удовлетворили все свое любопытство. Надеюсь, завтра они уедут пораньше и напишут положительный отчет. Член комиссии, сидящий напротив меня, стал приставать к моей тете с вопросами касательно колледжа. Постепенно остальные два тоже втянулись. Было видно, что тете нравится быть в центре внимания. Как-то незаметно разговор с Ивилона перешел на посторонние темы. Посыпались всякие офисные шуточки, члены комиссии стали рассказывать казусы, произошедшие с ними при поездках в другие учебные заведения. Им было весело, и посиделки растянулись. Было уже больше одиннадцати, когда один из членов комиссии уснул-таки, правда, лицом не в салате, а рядом. Два других зверски зевали, но продолжали стойко держаться, а глава комиссии самозабвенно рассказывал какую-то историю из своей жизни ректору. Тетя поднялась и попросила ее извинить, но она вынуждена их покинуть. Я радостно подскочил ее проводить.