- Это не так, - спокойно сказал Вазмор. – Просто ответь мне на вопрос: почему ты злишься?
Ректор молчал.
- Я не злюсь, - наконец сказал он, все так же не поворачиваясь к Вазмору. – Мне просто обидно. Мне обидно, что я пытался раскрыть тебе одну из прекраснейших вещей, которая неимоверно важна для меня, а ты не то что просто не понял, но ты посчитал, что я лгу тебе! Разве я когда-нибудь давал тебе повод думать, что я тебе лгу?
Вазмор вздохнул.
- Возможно, ты и не заметил, - спокойно произнес он, - но иногда очень трудно отличить, смеешься ты или говоришь серьезно.
- Вот как, - только и сказал Айзор.
Он вдруг снова рассмеялся.
Вазмор хотел дотронуться до его плеча, но тот резко развернулся, откидывая его руку.
- Мне надоела твоя забота! – заявил он.
- Даже так? – сощурился профессор Адориус.
- Да, так. А тебе самому не надоело?
- О чем ты?
- Я не понимаю. Почему ты всегда рядом? Как могла тебе не опостылеть забота о таком, как я? Почему, несмотря на то, как я веду себя и что делаю, ты до сих пор со мной?
Лицо Вазмора застыло, а спина стала очень ровной, словно он вмиг стал мраморной статуей.
- Скажи, Вазмор, - попросил ректор, понизив голос, - ты со мной вопреки тому, что я курандерос, или потому, что я курандерос?
Ректор посмотрел ему прямо в глаза.
- Вот этот вопрос, - констарировал Вазмор. – Вот что действительно тебя волнует, не так ли?
Ректор ждал продолжения.
- Потому что, - усмехнулся профессор. – Потому что ты курандерос.
Айзор резко отвернулся.
- Я так и думал, - сказал он и зашагал к выходу.
Он шел, а Вазмор смотрел ему вслед. Свидетелем чего я только что стал? Кажется, это гораздо серьезней, чем просто ссора.
Айзор вышел из зала. Вазмор еще постоял, глядя на дверь, а потом повернулся ко мне. И мне вдруг катастрофически захотелось провалиться под землю.
- Что вы имели в виду, когда сказали «потому что»? – все же спросил я.
Странно, Вазмор не испепелил меня взглядом, а ответил.
- Я знаю, что он поймет это не так, как я имел в виду.
- Тогда почему сказали?
- Почему? – Вазмор развалился на диване и задумался. – Тут несколько причин. Во-первых, он должен понимать, как важны его силы. Нельзя откинуть их при общении с ним, они – часть его, и без них он не совершил бы и пятидесяти процентов из того, что совершил. Во-вторых, а может опять же во-первых, мы с ним познакомились благодаря его силам. Как ни смешно, но будь он обычным магом, возможно, я и не обратил бы на него внимания. И я остаюсь с ним, таким, какой он есть, со всеми его силами и заморочками. Ну и в-третьих, он меня задел! Как мог он спросить «почему»?! Да, я ответил именно так, потому что знал, что это причинит ему боль.
Я понял, что сейчас меня убьют, потому что я слишком много знаю. И кто меня дернул за язык вообще спросить такое? Теперь мне стали понятны мотивы Вазмора, но…
- Я был неправ? – спросил он.
Я замер, стараясь не дышать.
Ну, зачем, зачем они сегодня столько выпили? Если бы не это, Вазмор никогда бы не позволил себе разговаривать так со студентом.
- Я не знаю, - честно ответил я.
- Пойду спать, - Вазмор телепортировался.
Я остался посреди зала один. Поежившись, я вышел в коридор. Кизы нигде не было.
Я долго стоял в коридоре, вглядываясь в полумрак и не находя своего демона. Пожав плечами, я зашагал к выходу без него. Подумаешь! Вот заодно и проверю, на каком мы расстоянии можем друг от друга находиться. Тем не менее, я слегка тревожился. И где его черти носят в полночь? Пошел на луну выть или пентаграмму какую рисовать, вызывая своих собратьев? Я представил Кизу в своей истинной форме, при рогах и хвосте, рисующего пентаграмму кровью свежепойманной студентки. Да нет, быть такого не может. Или может? Я снова поежился.
На улице было свежо, если не сказать холодно. На деревьях и траве лежал белый иней, ярко отражая лунный свет. Не горел ни один фонарь, но было светло. Лунный свет напрягал, но вместе с тем завораживал своей холодной притягательностью. Он искажал тени до абсурда, и, наблюдая за шелестящими листьями, можно было подумать, что ты попал в какую-то зазеркальную реальность – искаженную, по-своему заманчивую. Не знаю, сколько я так простоял, продуваемый холодным ветром и наблюдающий за ночными тенями.