«Ротаквэ. Хоть имя он мне оставил», - это была первая осознанная мысль. Кажется, я постепенно привыкал к тому, что мне кололи, а может, я только сейчас оправился от того, что он сделал со мной в той лаборатории.
Потом появилась Розли. Мы убили ее семью. Помощник Киала сказал, что так же, как и мою. Мои родители погибли в авиакатастрофе, но вероятно, все это не было случайностью. Сказать по правде, я возлагал на эту девчонку свои надежды. Я думал, она такая же, как я, и сможет стать моим единственным союзником. Я пытался помочь ей, но вскоре понял, что она слишком быстро превратилась в чудовище. В ее глазах я видел азарт охотницы, когда она загоняла жертву. Как мне было жаль: он смог сделать из нее идеальное малолетнее чудовище. Я чувствовал себя почти таким же, и хотел просто освободиться. На это ушел еще год. Я не помню, как возник тот пожар, до сих пор не помню. Я не мог определиться: бежать мне или остаться гореть вместе с домом. Я был напуган, но огонь казался мне очистительным спасением. Меня схватил Киал и потащил за собой, он что-то кричал про то, что я должен уничтожить людей снаружи и бил меня, как будто я был виноват в причине пожара. Он оттолкнул меня в сторону, а на него упала тяжеленная горящая балка. Я кинулся прочь. Я бежал так долго, насколько хватило моих сил. Я упал на улице, перед какой-то лавкой, и потерял сознание. Когда очнулся, вокруг был другой мир. Я лежал под мягким белым одеялом, вокруг было светло и пахло свежим хлебом. Меня приютила женщина-пекарь. Она держала свою лавку, расположенную на первом этаже, а на втором жила. Женщина была тучная, жизнерадостная и одинокая, у нее не было даже кошки.
- Ты упал в обморок прямо перед моей лавкой, - охала она, откармливая меня булками с молоком.
Жизнь без наркотиков, которыми меня постоянно травил хозяин, сначала показалась мне настоящим адом, но уже через неделю мне стало лучше. Я не распространялся о своем прошлом, а пекарша, должно быть, решила, что я бездомный, чудом добравшийся до цветущей Столицы. Ее звали Ваффа, и я думал, что она самая добрая женщина на свете. Я помогал ей в лавке и был действительно счастлив тот месяц, а она хвалила меня, говорила, что дела с таким помощником у нее пошли в гору.
Все случилось в первый день осени. Ваффа пошла на праздник в город, а я сидел на крыше пекарни, в излюбленной своей манере. Я так надеялся, что он умер. Это было самое сильное мое желание. Мне было плевать, пусть не я его убью, просто пускай он сдохнет, сгинет из этого мира. Я услышал его голос за спиной. Мне так хотелось, чтобы мне послышалось, но это было правдой. Я вскочил и обернулся – Киал стоял в нескольких метрах от меня. Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги, я словно падал в бездну. Я, способный смести все на своем пути, никогда не мог противиться ему и знал, что, если он дотронется до меня, – вновь стану его вещью.
- Сбежал, - медленно проговорил он. – Когда я отдал совсем другой приказ. Моя вещь посмела ослушаться хозяина!
«Как он выбрался?» – думал я. Нет, он не человек.
- Прошу тебя, отпусти меня, - взмолился я. Просить – это все, что я мог.
- Ты будешь жить лишь до тех пор, пока нужен мне! Что, забыл?! – взревел он, молниеносно преодолев разделяющее нас расстояние и схватив меня за запястье.
Я почувствовал, что тону, я не мог ему противиться. Он сильно ударил меня, и я слетел с крыши, приземлившись прямо перед лавкой, забежал внутрь и запер дверь. Слабая была попытка. Мне не стоило туда бежать, я знал это, но это было единственное место, мой дом, мой безопасный уголок. Киал откинул дверь в сторону, как будто она была сделана из бумаги.
- Что это?! – кричал он, увидев на столе фотографию Ваффы со мной. – И ради этого ты предал своего хозяина? Ради булочной и пекарши?!
Я забился в самый дальний угол в надежде, что Киалу будет лень меня оттуда доставать.
- О боже, что это? – услышали мы причитания со стороны входной двери – Ваффа так не вовремя вернулась в магазин.
Она зашла в заднюю комнату и увидела Киала и меня.
- Этот мальчишка обманул вас! – возвестил Киал опешившей Ваффе. – Вы приютили убийцу.
Это для меня было страшнее любого наказания. Киал знал, по какому месту следует бить. Ваффа смотрела очень растерянно.