Первым, и самым важным, усвоенным тем же вечером правилом поведения (читай: выживания) стало: «Нельзя гулять по Ивилону». От слова «вообще». Сойдешь с тропы – сгинешь, сорвешь не то яблочко – сгинешь, повернешь не на ту дорогу – догадайтесь… сгинешь! Вот такой вот интересный поворот. А начиналось все вполне тривиально.
У космодрома нас встретил мужчина в пестрой летней рубашке, светлых шортах и соломенной шляпе с большими полями. Создавалось впечатление, что он забежал сюда случайно, а на самом деле должен был быть в отпуске где-то на другой планете. Назвался неуместный индивид профессором Эром, заместителем ректора, между прочим. Он же и проводил всю ватагу первокурсников в кабинет под таинственным названием «класс генерации мысли». На класс он походил довольно отдаленно, лишь висящей на стене зеленой доской, а вот в остальном – скорее на комнату для медитаций или для собрания клуба анонимных алкоголиков – вокруг круглого пушистого ковра были расставлены мягкие красные пуфики. Последние тут же были заняты шустрыми первогодками – нас оставили в этом классе дожидаться настройки какого-то сканера.
- Что за сканер такой? – спросил я у стоящего неподалеку Везлара.
Тот с охотой тут же принялся пояснять:
- Сканер? Ну, это приспособление, которое может сканировать способности людей и выявлять их потенциал. Его полное название: «биометрическая система распознавания магических способностей индивида и обработки результатов». Но это долго произносится, поэтому называют просто «сканер».
- А я думал, что обнаружить способности у человека и просканировать его могут обычные маги.
- Ну, во-первых, не все, а только те, уровень способностей которых выше среднего. Ну а во-вторых, ни один маг не сможет так точно определить потенциал, как сканер.
Открытие это меня не порадовало. Прекрасно отдавая себе отчет в том, что мои способности мага спят, будто их вообще нет, я начинал тревожиться, не может ли так и оказаться. Доводы разума, касательно того, что Ивилон сам меня выбрал (интересно бы узнать, как они это делают), пасовали перед расшалившимся беспокойством.
А профессор тем временем вернулся и попросил следовать за ним.
Сканер оказался похож на рамочный металлодетектор: две плоские полосы, а сканируемый должен становиться посередине. Профессор Эр называл наши фамилии по алфавиту, и моя очередь неумолимо приближалась, а беспокойство – нарастало. Лишь объективное ощущение, что волнуются практически все, спасало меня от позорного признания себя трусом. Везлар так вообще позеленел, чем несказанно улучшил мое расположение духа.
Профессор назвал мое имя. Чувствуя себя поднимающимся на эшафот, я встал на платформу сканера. Тот мерно загудел, и по моему телу поползла красная сканирующая полоса. Но вдруг сканер пикнул и отключился. Я удивленно посмотрел на Эра.
Эр удивился еще больше. Он отвернулся к монитору, понажимал на какие-то кнопки, но сканер так и не ожил.
- Ну что ж. Похоже, сломался… Пойдем на линейку, а со сканером я разберусь позже. Придется оставшимся пройти его в другой раз.
У меня от сердца отлегло. Везлар заметно повеселел.
Еще в автобусе, в котором мы ехали от космодрома до замка, я познакомился с девушкой по имени Кэрри Нико. Вышло это случайно, в моем запущенном случае только так и выходит – специально знакомиться с людьми я не умею и не практикую. Теперь я изредка кидал взгляды в ее сторону и намеревался нагнать ее, когда мы пойдем на торжественную линейку, и вот мы идем, а я не могу высмотреть ее в толпе.
Зато Везлар оказывался неизменно рядом. Не сказать, что я не был приятно удивлен такому положению вещей, ведь я искренне полагал, что в космолете произвел на него не самое хорошее первое впечатление.
Главный зал полностью соответствовал главному холлу, над которым находился: такой же громандый и пустой. Темный каменный пол отражал свет многочисленных огоньков на изящных, но огромных люстрах, которые удерживались в воздухе тройными железными цепями. Потолок обвило растение с длинными зелеными листьями и большими оранжевыми цветами. Должно быть, именно они являлись источником того едва уловимого сладкого запаха, застывшего в воздухе. Профессор Эр снова нас покинул, будущие студенты, и я с Везларом в том числе, медленно прогуливались по залу, но смотреть здесь было особенно не на что. В дальнем конце зала, который напротив входа, всю стену занимало длинное окно, бывшее основным источником освещения, несмотря на люстры. Перед окном возвышалось подобие сцены, и мы подошли к нему.