Между тем он ничего не сказал и завел машину. Мы быстро поехали прочь от Комиссии по допуску и всему с ней связанному.
Не в силах выносить эту гнетущую тишину, я понял, что не смогу спокойно спать, если хотя бы чуть-чуть не поговорю о случившемся. А поговорить я мог только сейчас в этой самой машине, ибо потом мои уста плотно сомкнет соглашение о неразглашении.
- Он был вашим другом? – Смерть Дайта все еще казалась мне чем-то до конца не определенным, поэтому, должно быть, я хотел прояснить для себя ситуацию словом «был» и прошедшим временем.
- Нет, - отозвалось бледное изваяние рядом. – Он был приятелем Вазмора.
- Что произошло? Вы поняли? Он же говорил, что уже производил похожий эксперимент.
- У меня есть идеи. Для утверждений нужно углубленно изучить это происшествие. А я совершенно не хочу об этом думать.
Однако, думаю, каждому из нас было абсолютно очевидно, что не думать об этом не получится. Какое-то время я упорно размышлял, как бы тогда перевести разговор на другую тему, потому что тишина слишком угнетала, а собеседник мне попался крайне неразговорчивый, но тут я заметил знакомый пейзаж и сердце кольнуло надеждой. И спрашивая об этом, я был абсолютно уверен, что не добьюсь ничего, но на сей раз у меня было целых две миссии – посмотреть, что же там, и отвлечься от дурных мыслей. И я рискнул:
- Может, посмотрим на здание этой организации поближе? – Я указал Айзору на приближающийся поворот, который точно узнал.
Какое-то время он смотрел в ту сторону непонимающе, однако затем догадался, о чем я.
- Почему тебе это столь интересно? – похоже, заинтересовался он.
Рассказывать всю свою подноготную ректору мне не хотелось, но в данной ситуации я должен был открыть это, чтобы заинтересовать его и объяснить мой интерес.
Выслушав мои сбивчивые объяснения, Айзор, видимо, остался ими удовлетворен. Однако поворот мы уже давно проехали, и я понимал, что уговаривать бесполезно.
Но, вопреки моим мыслям, в которых я убеждал себя смириться с неудачей, ректор развернул машину и взял нужный мне курс.
Разговор снова заглох. Я смотрел за окно. Солнце окрашивало лес, сквозь который пролегала наша дорога, в теплые оранжево-алые оттенки. Из-за большого количества елей трудно было определить, что сейчас осень, на это указывала лишь пожухлая трава. Этот приветливый, спокойный день так контрастировал с губительными, произошедшими недавно, событиями, что последние казались еще более нелепыми, ужасающими и непоправимыми в своей внезапной окончательности. Я впервые видел смерть так близко. По крайней мере, в тот момент я думал – что впервые.
Мне хотелось увидеть, что глаза ректора приняли свой естественный синий цвет, но этого не происходило. Я украдкой поглядывал на него, и тут заметил, как от глаза по его щеке тянется тонкая дорожка крови.
- Ректор! – против воли воскликнул я.
Этим возгласом я вырвал его из каких-то печальных дум, он посмотрел на меня, но тут же догадался, чему предназначался мой оклик, и поспешно стер их рукавом, как нечто постыдное. Но я успел заметить, что по второй щеке тянулась такая же дорожка. Что это, слезы? Вкупе со всем его видом выглядело довольно жутко.
Но потом среди леса открылось здание той организации, мое сердце, вопреки разуму, тут же неистово заколотились, и мысли об Айзоре выпали из моей головы.
И почему я вообще так зациклился на этой организации? У меня нет ничего, кроме смутного предчувствия, возможно, обманчивого. Или я нафантазировал? От этой мысли на душе стало тоскливо. Не то чтобы мне так уж хотелось иметь отношение к такому мрачному учреждению, просто это было хоть что-то, малюсенький проблеск в моем прошлом, и, если эта ниточка оборвется, я снова не буду знать, куда мне идти.
Машина остановилась. Мы встали перед высоким кирпичным забором, выкрашенным в безвкусный желтый цвет. Краска коробилась и слезала с него пластами. Справа от нас высились сплошные металлические ворота, выкрашенные так же. Я задумался о том, как нам перебраться на ту сторону, и посмотрел на ректора. Тот, наконец-таки, стал казаться оживленнее мраморной статуи.
- Мы снова в пределах купола Столицы, - произнес он, догадавшись, о чем я думаю. – Здесь магию сопровождает откат. Телепортация становится крайне неприятным делом не только для того, кто колдует, но и для всех, кто входит в портал. Я не буду подвергать тебя таким испытаниям.