Он купил себе булку хлеба, колбасу и молоко. У продавщицы в магазине на руке был странный браслет с надписью, но Кирилл не успел разобрать, что она значит.
—Я прошу прощения, а можно посмотреть на ваш браслет?
—Он не продаётся.
—Нет-нет, я не хочу его покупать просто посмотреть.
—Покупай или проваливай.
Кирилл быстро оплатил свои покупки и вышел из помещения.
"Любопытно, почему тут все такие грубые и непонятливые..." —думал он, когда его за руку схватила пожилая женщина.
—Помоги мне, милок, —заскрежетала она, — накупила себе уйму барахла, а до дому дотащить не могу. Поможешь?
—Конечно, бабуль, куда тащить?
—Да тут недалеко совсем, а девчушка твоя с нами пойдёт?
—Конечно, бабуль, я тут не ориентируюсь совсем, да и людей добрых у вас тут маловато, все какие-то серые.
—Это ты верно заметил, серые, как куклы какие-то.
Кирилл как мог поддерживал беседу и старался идти так, чтобы быть на пару шагов позади. Бабуля представилась как Евдокия Михайловна, это имя вызвало в Кирилле смутные воспоминания о каких-то смешных сказках и горячих пирогах с картошкой.
—Ну вот мы и пришли, дружок, чайку тебе налить? Уж больно на улице холодно и серо.
— Ох, Евдокия Михайловна, мне бы ночлег найти, а еда у меня своя есть.
—Так, Кирюша, сначала чай горячий, чтобы не заболеть, а потом уже будешь искать ночлег.
—Хорошо, бабуль, давайте чаю.
—А девчушка поди тоже голодная? Даже не представилась бесстыжая.
—Простите, Евдокия Михайловна, она всегда молчит, даже со мной не разговаривает
—А я не голодна, —подала голос Катя.
В доме Евдокия Михайловна соорудила небольшой стол из того, что было. Налила путникам горячий чай и стала рассказывать о своей жизни.
—И когда муж мой Ванька, ушёл , я домик на продажу выставила, только не покупает никто, говорят в селе про него слухи распускают, мол там привидение обитает.
—Вы про домик у озера?
—Да-да, про него милок, уж не знаю, может его не продавать, а так сдавать путникам, таким как ты, чтобы пожили недолго и обратно домой вернулись. Нечего молодым здесь делать, рано им.
— Я хотел его купить, но староста сказал, что он не продаётся.
—Староста сам на него глаз положил, только я его ему не продам, скоро его жена приедет, пусть с ней вместе живёт. Раз уж ты его купить хотел, я тебе его на время сдам, только ты про родной дом не забывай, и красавицу свою с собой возьми, вот тебе ключики, — старушка трясущимися руками протянула парню связку, — ну с богом, милок, не задерживайся. За домом я приглядывала, так что он в порядке, чистенький, тепленький, иди отдыхай.
В теплом доме Кирилл сразу лёг отдыхать после такого странного и тяжёлого дня. Катя осталась с ним в его новом пристанище и развела огонь в печи. То что Катя решила остаться с ним показалось Кириллу немного странным, впрочем, как и всё в этом селе.
"К этому можно привыкнуть" — лёжа на мягкой и чистой постели, думал Кирилл.
Но все-таки, ему казалось, что что-то идёт не так как хотелось бы, и это смутное воспоминание при знакомстве с Евдокией Михайловной о пирожках с картошкой навевало ему мысли о бабушке. Он не помнил её имени и того, как конкретно она выглядела, так как Кирилл был совсем маленьким, когда она умерла. Ему казалось, что она обнимает его и убаюкивает прямо сейчас, как тогда в детстве.
Его глаза медленно закрылись и он благополучно уснул.
Утром он сел за стол и принялся завтракать сухомяткой. Конечно не пир на весь мир, но хотя бы не голодный теперь. Катя села рядом, она опять ничего не ела и просто смотрела на Кирилла своими печальными глазами.
— Не хочешь ли ты перекусить? — спросил Кирилл.
—Нет, спасибо, я не голодная, —сухо ответила Катя и едва заметно улыбнулась.
—Ты совсем ничего не ешь?
—Я уже перекусила.
—Сегодня ты более разговорчивая чем обычно, —заметил Кирилл.
—А ты задавай мне вопросы почаще, а я буду на них отвечать, так и разговор построится, —поправив свои золотистые кудри сказала Катя и улыбнулась.
"Всё чудесатее и чудесатее, " —подумал Кирилл, —" С чего бы ей быть такой разговорчивой? И неужели она со мной флиртует?"
Катя взглянула на него и парень увидел в её кричащих печалью глазах какие-то озорные искорки. Впрочем ощущение странности куда-то улетучилось в тот же миг, когда Катя сказала:
—Мне пора, Кирилл, — она произнесла его имя таким холодным и сдержанным тоном, что Кириллу показалось будто, никаких озорных искорок не было, и девушка никогда с ним не флиртовала.